В 1993 году был учрежден Национальный совет по профилактике преступности, возглавляемый премьер-министром. Основной задачей совета стала подготовка нового поколения юристов и изменение существующих образовательных программ, которые в течение весьма непродолжительного времени были коренным образом преобразованы в двух образовательных учреждениях — Латвийском университете и Полицейской академии.
В 1994 году возникла первая новая серьезная угроза институциональной независимости латвийских судов. Именно тогда Кабинет министров утвердил новое Положение о министерстве юстиции, где в числе прочих функций была указана функция надзора в отношении Верховного Суда страны. 31 октября 1994 года Пленум ВС Латвии признал положение о министерстве в части о надзоре за Верховным Судом «не соответствующим закону и не являющимся обязывающим для Верховного Суда. Пленум признал, что центральное учреждение исполнительной власти, взяв под надзор Верховный Суд, проигнорировало принцип разделения власти, принцип независимости суда и с помощью положения об учреждении исполнительной власти узурпировало право по надзору за высшей судебной властью в Латвии — Верховным судом»[140].
Латвия была не слишком активна в сфере мониторинга судебной реформы, который позволил бы отслеживать успехи и неудачи реформы и эффективно корректировать ее недостатки. Латышские эксперты объясняют этот факт отсутствием надлежащего научно-исследовательского центра, на который можно было бы возложить столь ответственную миссию. Согласно другой версии, мониторинг не рассматривался как эффективный инструмент оценки результатов реформы. Вместо этого судебная реформа регулярно обсуждалась на заседаниях юридического комитета и комитета по обороне и внутренним делам парламента Латвии, а также на заседаниях Национального совета по профилактике преступности. Институциональную реформу судебных органов латышские эксперты оценили как успешную. В качестве основной проблемы судебной реформы была названа разработка нового процессуального законодательства. На подготовку нового УПК ушло более 15 лет, при этом большое число национальных экспертов не удовлетворены качеством этого акта и полагают, что эти 15 лет были потрачены впустую.
По мнению латышских экспертов[141], к числу позитивных результатов судебной реформы можно отнести следующие:
• судебная система страны приведена в соответствие с европейскими стандартами (в первую очередь, с Европейской Конвенцией по правам человека и Копенгагенскими критериями[142]);
• созданы пять новых окружных судов;
• в структуре Верховного Суда страны созданы апелляционная и кассационная инстанции;
• восстановлено действие досоветского законодательства, регулирующее использование недвижимого имущества и вопросы землепользования. В 1992 году вновь начал действовать Гражданский закон 1937 года, в 1993 году — закон «О земельных книгах»;
• создана система административной юстиции;
• преобразована система уголовной юстиции и принято новое уголовно-процессуальное законодательство;
• успешно рассмотрены многочисленные новые типы дел, относящихся к сферам правового регулирования, не существовавших при советской власти ввиду специфики советской правовой и экономической системы;
• активное изучена и использована латвийскими судьями практика Европейского суда по правам человека.;
• интенсивно шло развитие судебной инфраструктуры, включая строительство новых зданий судов;
• активное использование судами высоких технологий;
• существенно выросла заработная плата судей;
• повышен уровень доступности судов.
К проблемам национальной судебной реформы латышские эксперты отнесли высокий уровень резистентности судебной системы. По этой же причине такие серьезные проблемы, как разработка нового процессуального законодательства, переподготовка судей, создание высокопрофессиональной и хорошо проработанной системы отбора кандидатов на судейские должности, вопросы улучшения материально-технического снабжения судов и некоторые другие вопросы либо вообще никак не разрешались на протяжении ряда лет, либо были решены на минимальном уровне и без каких-либо видимых результатов. Все изменения в сфере латвийской судебной системы по сути были реакцией на определенные неблагоприятные обстоятельства:
• только когда латвийские суды осознали, что они задыхаются под постоянно растущим объемом дел, находящихся в их производстве, вопросы строительства новых зданий для судов и увеличения числа судей обрели высокую важность и были отнесены к числу политических приоритетов;
• только когда престиж судейской профессии упал до катастрофически низкого уровня и интенсивность обсуждения проблемы коррупции в судебной системе стала стремительно нарастать, политическая элита Латвии начала изыскивать способы решения этих критически важных для страны вопросов. Остается еще множество нерешенных проблем:
