Международные эксперты оценивают состояние судебной системы Латвии с гораздо большим оптимизмом. По данным на 2013 год, рейтинг институциональной независимости латышских судов совершенно стабилен с 2005 года и оценивается в 1,75 по семибалльной шкале, где 1 — наивысшая оценка, а 7 — самая низкая. Опрос 2011 года показал, что 79 % населения страны, в той или иной форме взаимодействовавшие с судебными органами, доверяют судам. В 2010 году был создан Судейский совет (коллегиальный орган, в задачи которого входят решение стратегических вопросов и оптимизация деятельности судебной системы), который, несмотря на непродолжительный период своего существования, уже предпринял ряд шагов для улучшения функционирования судов и сокращения количества дел, ожидающих рассмотрения. Но проблема количества ожидающих рассмотрения дел по-прежнему актуальна для Латвии из-за неэффективности судебных процедур, недофинансирования и растущей популярности судебной защиты нарушенных прав и законных интересов. Пенитенциарная система страны остается в прискорбном состояния-эксперты Freedom House оценивают ее как «обветшалую и неэффективную, тюрьмы переполнены, условия для реабилитации лиц, освободившихся из мест заключения, очень плохие. Низкие зарплаты тюремного персонала привели к огромной текучке кадров (только в 2011 году уволилось 2011 человек), большому количеству незаполненных вакансий (179 на начало 2012 года) и необходимость для ряда сотрудников искать иные источники дохода при средней месячной зарплате, эквивалентной 430 долларам США. Недостаточность контроля за содержанием заключенных в местах лишения свободы способствовала широкому распространению наркотиков, физического насилия и случаев изнасилования заключенных. Согласно данным одной из НКО, почти 30 % заключенных в Латвии ВИЧ-инфицированы или страдают СПИДом. Возглавляющий систему пенитенциарных учреждений Висвалдис Пуките намерен последовать примеру Эстонии вчасти строительства новых тюрем и развития системы электронного слежения за правонарушителями»[143].
Ряд громких скандалов, фигурантами которых оказались латышские служители Фемиды, также негативно повлияли на общественное мнение в отношении судов. В 2012 году в отношении нескольких судей были выдвинуты обвинения в совершении различных коррупционных правонарушений. Председатель окружного суда Земгале и его сообщник попались на получении дохода от несуществующих сотрудников. В октябре того же года Винета Мизнисе, судья Конституционного Суда, была признана виновной в подделке документа в бытность ее депутатом парламента несколько лет тому назад. Как отмечает
Freedom House, «эти инциденты проливают негативный свет на профессию. Которая все еще находится в процессе завоевания доверия и уважения населения»[144].
На специфику национальной судебной реформы в значительной степени повлияли факторы политического и экономического характера. Во-первых, более раннее и существенно более успешное решение проблемы предоставления гражданства (по сравнению с аналогичным опытом Латвии и Эстонии) совместно со спецификой структуры населения, в котором литовцы составляли около 80 %, обусловили достаточно высокий уровень политической стабильности, хотя во всех трех странах Балтии смена правительств происходила примерно раз в год. Но если эстонские правительства являлись «правоцентристскими коалиционными кабинетами, в которых не было ни социалистов, ни представителей русскоязычных партий», внутриполитический климат в Литве определяли социал-демократы. «В Литве сильны позиции социал-демократической партии, и ее внутренняя политика не является ни олигархической, ни разделенной по этническому принципу, поскольку этнические литовцы составляли подавляющее большинство населения».[145] Вторым фактором была стартовавшая в 1991 году комплексная экономическая реформа. Основными задачами литовского правительства на тот период были установление контроля над ценами, приватизация, земельная реформа и реформа банковского сектора. Закон о приватизации был принят в 1991 году, и на его основе проходила приватизация не только в индустриальном, но и в сельскохозяйственном секторе. Земельная реформа была наиболее уязвимой частью литовской приватизационной программы и протекала особенно тяжело, поскольку результатом стремительной приватизации стали страх и замешательство населения. Серьезным негативным фактором было недостаточное законодательное регулирование, а весь процесс приватизации осложнялся ростом коррупции, многочисленными случаями насилия и высокой степенью вовлеченности организованных криминальных структур. Тем не менее, трудный путь литовской экономической реформы в итоге привел к впечатляющим результатам: экономика страны устояла без внешних заимствований во время кризиса 2009 года, и уже во втором квартале 2010 года Литва вернулась к экономическому росту.
