Взявшись за душки двух коек, он подпрыгнул и ногами ударил меня в грудь. Я не ожидал этого и рухнул, пропустив удар, но быстро вскочил и схватился за табурет. Разнял нас сержант Серёга, встав между нами. Так я узнал свою кличку. Отныне меня все кавказцы звали только «чёрный москвич». Но это ещё ничего, вот Назарова прозвали «олимпиада» в честь московской олимпиады.
Я опасался, что ещё будет продолжение, но Газзаев больше на меня вообще внимание не обращал, я был для него пустое место. Вот бы и остальные на меня плюнули и забыли. Если бы. Тот чеченец всё помнил. А выписка из санчасти его была не за горами, и ждал я её, честно сказать, с опасением. Я понимал, чем это всё для меня закончится, но так же знал, что если выстою духом, не струшу, то дальше будет легче намного - от меня отстанут уже навсегда.
После завтрака весь гарнизон собрали в огромном клубе для политинформации. До самого обеда нам какой-то полковник выносил мозг о девятнадцатой партконференции, напряжённой обстановке в Нагорном Карабахе, неспокойной политической ситуации в мире и прочей хрени. На гражданке я убил бы всякого, кто попытался бы мне рассказать хоть маленькую толику этого бреда. А тут пришлось слушать сквозь дрёму, уткнувшись головой в спину впереди сидевшего такого же страдальца. Я все два года так прослушал болтовню замполитов.
После обеда я познакомился с новым для себя словом – ПХД (парко-хозяйственный день). До самого ужина абсолютно все солдаты драят, моют, подметают, подкрашивают что-то. Нас, карантинщиков, бросили на Ленинскую комнату, уже ставшую для нас родной. Так как меня старшина назначил старшим, то я был освобождён от физических работ и только руководил процессом. Я сразу предложил ребятам не спешить, не то ещё на какое-нибудь задание бросят. Вот до ужина мы её и приводили в порядок.
После ужина нас решили погонять на плацу. Опять мы по периметру задорно шагали с песнями часа два, наверное. До койки я еле дополз, снова не помывшись. Воды как не было в роте, так и нет. Всё дело в том, что напора давления не хватало для подачи воды на четвёртый этаж, она доходила только до второго. В туалет мы ходили деревянный, что находился на заднем дворе нашей казармы. Спрашивается: зачем надо было строить добротное кирпичное здание, оборудованное всем необходимым, если даже воду в него подать толком не могут? Тупизм в действии.
Воскресенье. В обычной жизни человек просыпается, сладко потягиваясь, и ещё валяется в кровати какое-то время, наслаждаясь ничего неделанием. Но это в обычной жизни, а в армии всё подчинено распорядку дня. Ровно в 6-00 нас поднял истошный вопль дневального. Мы хмуро встали и вышли на улицу для традиционного кросса с зарядкой. Хотя я и был освобождён от физических нагрузок, но должен был тоже выйти на построение батальона. Пока наши носились и заряжались энергией под моросящим дождиком, я сидел в курилке и болтал ни о чём с «дедами» и офицерами.
Настроение было у меня на удивление приподнятым, мне уже начинало казаться, что не всё так мрачно в армейской службе. Но расслабляться нельзя в армии. Обязательно какая-то гадость да всплывёт, как наказание за благодушие. Так было и в этот раз.
Сразу после завтрака наш прапор Баранов построил всех и сообщил, что сегодня продолжатся поиски беглецов. Но на этот раз они будут немного усложнены, как назидание на будущее. Старшина Зоидзе выдал всем ОЗК (общий защитный костюм). Вообще-то он служит от последствий ядерного взрыва, а именно - радиации. Это резиновый комбинезон с огромными сапогами и противогазом. Вот в таком одеянии мы должны бегать по сопкам и искать наших башкир. Симпатичная перспектива, что тут скажешь.
Когда мы строем проходили КПП гарнизона, то караульные аж глаза выпучили и рты пораскрывали. Узнав цель нашего вояжа, раздался взрыв гомерического хохота на всю округу. Им смешно, а каково было нам, тем более что дождь закончился, и солнце начинало палить нещадно. Лазали по сопкам, балкам, оврагам мы до обеда. Если вы думаете, что мы устали, то ошибаетесь. Мы просто подыхали уже. Такого кошмара я за всю жизнь не видывал. Пот настолько заполнил ОЗК, что в сапогах хлюпало уже, а сами мы себя ощущали, как в парной. Перед глазами стояли круги, во рту, где язык решительно отказывался ворочаться, словно песку насыпано. Баранов выглядел на нашем фоне как патриций перед плебеями. Он-то был в полевой форме, налегке так сказать. Кстати, эта гадина нам не дал даже отдохнуть после приёма пищи, сразу погнав на сопки. Смысла в таком поиске не было никакого, этим шагом нам хотели показать всю тягость твоих сослуживцев, если и ты решишь сбежать. В армии наказание всегда следует только через коллектив. Так мы и носились до самого ужина. Повезло, что местных жителей мы не повстречали. Вот попугали бы народ. Ну, а на десерт было, как всегда, полное отсутствие воды в роте. Хорошо, что я успел наладить отношения с ребятами первого этажа и умылся кое - как у них. В общем, довольно мило провёл я единственный выходной.