- Боюсь, Серёжа, что времени у тебя нет. Главврач госпиталя уже заинтересовался тобой. Завтра мы тебя выписываем. Так что беги в хирургию и проси Панасюка, чтобы он взял тебя. Я тоже с ним поговорю. И ещё, я разузнала насчёт твоего Назарова. Так вот, информация это закрытая, но так и быть, тебе скажу. Только ты молчок, не подставляй меня. В психиатрическом отделении он, Серёжа. Его, оказывается, изнасиловали у вас в части. Поэтому его упрятали от греха подальше, потом комиссуют. – Пристально посмотрев на меня, она тихо спросила, как будто себя. – Что же у вас там творится в стройбате?
Вышел из кабинета я озадаченный и растерянный в коридор, где меня встретила сестра-хозяйка.
- Ну-ка, Серёжа, пошли ко мне пить чай, заодно и расскажешь, что случилось, – предложила Надежда Аркадьевна.
Обжигаясь душистым и горячим чаем, мыча набитым баранками ртом, я поведал о своём разговоре с лечащим врачом.
- И ты ещё сомневаешься?! Смотри: здоровье ты поправишь, в отпуск домой поедешь. Там твоя пробивная мама тебя комиссует. Так что пошли вместе к Юрию Иосифовичу, тем более он мой хороший друг.
Полковник медицины Панасюк оказался приятным человеком. Он нас внимательно выслушал, посмотрел анализы и рентгеновские снимки и сказал:
- Сразу я тебя перевести не смогу. В часть тебе по любому ехать придётся, но вызов на тебя я оформлю. Недельку подождёшь?
- Естественно, у меня же выбора нет.
- Вот и славненько. Справку я вложу в твою историю болезни, чтобы тебя освободили от работ и нарядов. Так что не расстраивайся, к новому году будешь дома, солдат.
В последнюю ночь я на оставленные мамой деньги закатил пир со своими приятелями. Отходную проставлял, так сказать.
Тяжкое похмельное утро усугубил Шварцман, приехавший за мной. Его вечный оптимизм и непомерная суета раздражала донельзя.
- Ну что, герой нашего времени, поехали в родное гнёздышко!
- Да чтоб вы там все срались в этом гнезде, родня хренова!
- Ха, этот недуг мы победили. В санчасти нет ни одного дизентерийного! Ладно, собирай манатки и жди меня на крыльце. Я пошёл за твоими документами.
В дороге Дима сообщил мне все последние новости. Главной оказалась то, что нашего «стакана» сняли с роты. Он теперь заместитель – командир первого взвода. А ротным стал старший лейтенант, присланный из Читы. Вот так, капитан в подчинении у младшего по званию!
Прибыв в гарнизон, мы первым делом отправились в санчасть, для оформления документов о моём пребывании в госпитале. В кабинете начмеда находились все военврачи. Какой же ненавистью они меня одарили, пощупав взглядом с головы до ног. В комнате воцарилось тяжёлое молчание - начмед читал мою историю болезни. Закрыв папку, он пробурчал что-то нечленораздельное.
- Кто именно решил, что тебе необходима срочная операция? – монотонно перевёл Шварцман.
- Ведущий хирург Улан-Удэнского гарнизона полковник медицины Панасюк. – Я решил сразу же сразить их серьёзностью момента.
- Какие мы грамотные и какие умные слова знаем. – Глядя в сторону, негромко, но отчётливо произнёс один из офицеров.
- Конечно, а иначе бы я сидел с вами и жрал спирт с грибочками. – Не удержался я от шпильки в их адрес.
- Мы ещё подумаем от твоей госпитализации, рядовой.
- А это, слава богу, не вам решать. Всё уже договорено на самом верху, товарищи офицеры. Так что сидите и предавайтесь далее своим маленьким радостям жизни.
- Вы забываетесь, военный строитель рядовой Ахмеджанов! – Побагровел военврач, трясущимися руками теребя свою портупею.
- Нет, это вы, кажется, забыли при каких обстоятельствах я попал в госпиталь, многоуважаемые Гиппократы! Так я могу напомнить, если у вас память отшибло! Знайте, я вам не бессловесная тварь, я более молчать не буду!
Понимая, что перепалка может зайти далеко, начмед глазами показал санинструктору, чтобы он меня вывел. А жаль, так хотелось ещё подискутировать, столько у меня накопилось к этим коновалам.
Прождав на крыльце минут пятнадцать, я получил на руки документ о том, что мне положено освобождение от нарядов и тяжёлых работ. Теперь я мог идти в казарму, чего мне очень не хотелось. Поднявшись на четвёртый этаж, я с тяжёлым сердцем толкнул дверь. На тумбочке дневального стоял Марков. Вовка, ошарашенно глядя на меня, рефлекторно отдал честь.
- Вольно, боец! – Раздавил лыбу я.
- Серый, здорово, чёрт такой! – Радостно тискал меня Володька. – А мы уже все решили, что мама отмазала тебя от этого дерьма, мол, ты уже дома водку трескаешь!
- Я так понимаю, что на наши отношения последние события не повлияли? – Осторожно поинтересовался я.
- Да что ты, Серёга, все славяне тебе благодарны. Правда, черножопые матерят по полной, но это-то как раз понятно. Дрючили их тут порядочно, аж стружка летела. Скоро сам убедишься, рота вот-вот придёт на обед. Тут так всё изменилось!
На шум из спального расположения вышел вечно дежурный по роте, теперь уже ефрейтор, Лисовский.
- О, кого я вижу! Главный правдоруб Министерства Обороны прибыл. – Пожал мне руку. – Пойдём, я тебя представлю новому ротному.
