Толпа недовольно загудела, из нее вышли два крепеньких делегата в спортивных трико с развитыми дельтовидными мышцами и придвинулись к Валетову и Глаше…
Простаков, довольный выдавшейся разминкой, вернулся обратно в опустевший лагерь. Основные силы все-таки начали учения в двадцати километрах отсюда, и теперь уже никто не мог помешать им. Зайдя в палатку, он не обнаружил там Валетова.
- А где Фрол? - спросил он у суетящихся на кухне Маши, Даши и Саши.
Ни одна из девчонок не могла ему сказать ничего определенного, они в свою очередь волновались о бесследно исчезнувшей подруге.
Витек, отогнав в парк дегазационную машину, из которой мыли отравленных, вернулся обратно на «шишиге». Узнав от Лехи, что Фрола до сих пор нет, он помрачнел.
- Ему же говорили, чтоб он уходил оттуда, идиот!
- А может, он Глашку трахает?! - тут же выдвинул умное предположение Леха. - Когда ему еще возможность представится?
- Бабу трахнуть - пять минут, - ответил Резинкин.
- Ну а как же ухаживания?
- Ухаживание - еще пять минут, - согласился Витек. - Дальше что?
- Ну, после этого пять минут полежать.
- Он уже полтора часа как должен был быть здесь! - не выдержал Резина. - Слушай, а может, он в бега ударился?
- Где наша девушка? - подошла делегатом от подружек Маша.
Леха поглядел на нее тоскливо:
- Нет больше вашей Глаши. Погибла.
И несмотря на то что Простаков затем улыбнулся, а получилось это у него весьма протокольно, Миронова отошла к подружкам, после чего они вернулись все вместе и, не проявляя никаких теплых чувств, потребовали свою девчушечку обратно, иначе пожалуются Стойлохрякову.
Ну не говорить же им, что комбат в курсе всего происходящего? Даже более того - это его идея. Но вернуть и Валетова, и Глашу в целости и сохранности они просто обязаны. Операция не подразумевала, что со стороны солдат и уж тем более мирных граждан будут какие-либо потери.
Наступил день. Довольные немцы зажирали кашу быстрее остальных, так как оказались самыми способными во время газовой атаки. Остальные жевали с меньшей охотой. Но самые горячие страсти кипели рядом с палаткой русских, где шли дебаты между Мудрецким, Простаковым и Резинкиным по поводу исчезнувшей парочки.
Доклад у комбата должен состояться через полчаса. И что они скажут? Что ни Фрола, ни Глашки нету? Это же кобздец! Это жопа! ЧП, сливай воду, туши свет, руби концы, начинай молиться, даже и не думай, иди за вазелином, готовься к промыванию, имей моральное внедрение, а по большому счету - интенсивный половой акт не в твою пользу.
Мудрецкий оценил приближающуюся неприятность как весьма опасную для собственного здоровья и решил «отсрачить» процедуру «промывания». Тем более если с Валетовым на самом деле что случилось, то лучше позже, чем раньше.
- Мужики, - лейтенант постучал по стеклышку часов, - времени у нас до вечерней поверки, точнее у вас. Вот вы двое что хотите, то и делайте. Валетов с Глашкой в двадцать два ноль-ноль должны быть в лагере. Если их не будет, нам всем грозят большие неприятности. Пропажа солдата во время учений - дрянное дело. Приедут из военной прокуратуры и такое начнется… И чем сильнее будет доставаться комбату, тем веселее придется нам вертеться, уворачиваясь от всевозможных надругательств над нашими душами и телами.
Самым большим счастьем Валетова в последние полтора часа его пребывания в плену было отсутствие по отношению к его телу физических воздействий, за исключением заворачивания рук за спину и редких плевков. Но такая мелочь не должна слишком сильно травмировать в те минуты, когда вас привязывают к врытому в центре палаточного лагеря столбу спиной к спине с вашей ненаглядной. Причем из одежды на вас ничего, а вокруг ходят любопытствующие девушки, с одной стороны, и юноши - с другой, каждый оглядывает противоположный пол и оценивает про себя, могло бы им быть хорошо вместе или нет.
Чувствуя по поведению Глашки и зная по разговорам от девчонок, Валетов представлял, что находится в весьма раскрепощенном обществе и столь позорное в других обстоятельствах стояние голышом на солнце в центре лагеря вызывало бы в нем стыд, но здесь, несмотря на то что жители «маленькой деревеньки» были при одежде, у него почему-то собственная нагота большого конфуза не вызывала. Фрол даже голову держал высоко поднятой, будто революционер, готовый принять казнь за свои убеждения.
- Ты как там? - спросил он у Глаши.
- Плохо мне, - пожаловалась девушка.
- Что, голову солнцем напекло?
- Стыдно, придурок!
Валетов успокаивал:
- Да ты не бойся, у меня друг тут есть - Леха. Он если узнает, вашим всем конец!
- Да ты смотри сколько тут народу. Какой там Леха, тут никто не поможет. Разве только тебя будут все твои искать.
- А они будут, - поддержал морально девушку Валетов. - Обязательно, вот увидишь!
- Это тот самый Леха, который нам очередь прямо над головами дал?
- Ну да, - вяло согласился Фрол.
- Мне кажется, он тебя готов пристрелить.
