Нашего знакомого мы увидели, как только вышли из лесу. Вместе с сыном они обтягивали досками новую лодку. Хозяин тот час оставляет работу и проводит нас в дом. Здесь по мужски неуютно, видимо, хозяйки давно нет, но все в порядке: инструменты, большей частью самодельные. Груда каких-то заготовок, поделки из дерева – хозяин, видимо, столяр и плотник. Наряду с этим ружье, охотничьи принадлежности – охотники здесь решительно все:
– Проходите, проходите. Умыться – вот тут. Вы уж извините меня, – ну, с дороги чайку выпьете? – на столе появляется рыба, варенье, хлеб и чай – мы гости. Хозяин присаживается с нами. Мы закусываем, косясь на угол – там, на полке – черные корешки книг. Наконец, моем руки и спрашиваем про книги…
– Так вы, ребятки, того, может смотрите, а потом придут да отберут?
– Что вы! Что вы! – Хозяин тяжело вздыхает и достает книги – и вот перед нами рукопись. Важная. Нужная до зарезу:
– Уступите! Вы ведь сами ее не читаете!
– Ох, ребятки, нельзя, не могу. Вы ведь обещали… (Все, что мы говорили здесь ему не уместится и на ста страницах, поэтому пропущено) Наконец, хозяин сдается:
– Выходит, я грешнее всех, что дал вам книгу.
– Да что вы, нам и NN дал, и ММ четыре… (В рукописи, возможно, не достает страницы. –
Впрочем, в настоящее время большинство «наставников» вполне принимают и уважают советские законы. Когда они борются против пьянства, курения и сквернословия – трудно в чем либо им возразить. Например, в избах, где есть староверы, курить выходят в сени, а там, где их нет, мужчины курят в избе, полной ребятишек – в семьях здесь часто по восемь, десять детей. Подобную «культуру» трудно защищать. Показательно, что процесс «смены эпох» в настоящее время происходит вполне мирно. В одной избе нам предложили почитать комплект «Огонька». – Раньше я каждый год «Златоуст» читала, – прибавила старуха-хозяйка, а сей год еще и не читывала, все эти журналы читаю да смотрю. Пыльный «Златоуст» издания XVII века лежал тут же рядом. Несколько веков он служил духовной пищей читателей, а теперь состарился и уходит в область истории.
Всегда удивительна находка старинной рукописи, – к этому почти невозможно привыкнуть. В Медвежке, в доме, где мы остановились, были книги. С трудом удалось уговорить хозяйку – да и то при помощи ее мужа, сына, сестры – показать их. Появились толстые «Устав» и «Златоуст», отпечатанные в прошлом веке. – У вас есть еще? – «Абу, абу» (нет, нет). Наконец, уговорили. С полки около печи, из-за горшков, мисок и прочего кухонного скарба извлечен тряпичный узелок, грязноватый, стянутый узлами. Узлы развязаны, тряпица развернута и вот перед нами, лишенная переплета, изъеденная по краям временем, рыжая снаружи рукопись. Рукопись писанная почти бисерным полууставом и старинной скорописью. Вчитавшись, мы ахнули. Перед нами оказался сборник литературных произведений древней Руси, среди которых – повесть об Александре Невском (житие), ряд интереснейших житий, например, житие Иосифа Волоцкого, новгородская повесть о посаднике Шиле и так далее, и так далее. Вдобавок рукопись относилась к середине XVI века. 400 лет ее передавали из рук в руки, донеся до наших дней… Целую библиотеку увидели мы в Медвежне у местного «наставника» С. А. Мамонтова. После длительных объяснений – кто мы, что мы, что нам нужно, и уверений, что мы ничего не отбираем силой, хозяин полез в погреб и начал доставать одну за другой влажные от сырости книги в черных кожаных переплетах с медными застежками. Мы отобрали рукописи и хотели было увезти их все. Не тут то было. Хозяин не хотел отдавать ни одной, но наконец дал нам четыре рукописи – наиболее ценные для нас и наименее ценные для него – это были не богослужебные книги, а светские литературные произведения древней Руси.
Получить книгу обычно невероятно трудно. На первый же вопрос о книгах следует в ответ певучее «абууу» – и долго приходится объяснять что мы не глумимся над книгой, бережно храним и изучаем ее. В одной из деревень большое впечатление производит наш рассказ о правилах библиотечного хранения рукописей, особенно о стеклянных шкафах. В которых лежат книги. Убеждая соседей показать нам книги, наши добровольные помощники то и дело упоминали стеклянные шкафы, что по коми звучит так же как и по-русски. Но книга – священна, книга – подарок, завет матери или отца. Книгу нельзя (грех) продавать, ее можно только дарить. Иногда мы так и не добиваемся ничего. В наших поисках нам очень помогает молодежь, для которой старинные рукописи уже не являются предметом религиозного культа. У молодежи свои интересы. В той же Медвежне, в доме, где мы днем уговаривали хозяйку уступить нам рукопись XVI столетия, мы весь вечер проговорили с ее молодым зятем о том, как будет устроено коммунистическое общество. Прошлое сталкивается с грядущим.