– Не только не рассердился, – улыбнулся владыка, – но даже обрадовался! Государь любит правдивые слова и верит брянским князьям: они никогда его не подводили! Кроме того, Дмитрий сильно угодил ему своими подарками! И показал свою храбрость: приезжал в такую даль лишь с сотней воинов! Так что дружи с Дмитрием, сын мой, а не ищи ссоры!
Уже темнело, когда сарайский епископ покинул юрту московского князя и ушел, сопровождаемый ожидавшими его во дворе людьми.
Князь Иван походил немного по юрте, позвал слугу и повелел ему убирать со стола. – И постели мне скорей! – распорядился он. – Я сегодня лягу пораньше…
Но не успел он удобно улечься, как вдруг вновь перед ним предстал молоденький слуга.
– Что тебе, Панко? – привстал со своей тахты князь. – Неужели приключилась беда?
– Тут, государь, к тебе пришла красивая девка! Говорит, от мурзы Ахмуда! – сказал, улыбаясь, мальчик.
– От Ахмуда? – усмехнулся князь. – Ну, тогда веди ее сюда и принеси свечу!
В княжескую спальню прошмыгнула молодая женщина и остановилась напротив лежанки Ивана Данииловича. За ней стоял со свечой в руке княжеский слуга.
– Освети ее лицо! – приказал князь.
Панко поднес свечу прямо к лицу женщины.
– А ты хороша собой, девица! – весело сказал князь и почувствовал, как у него что-то внизу зашевелилось. – И твои глаза такие синие…А губы полны и припухлы! Ты годишься на ложе! Как твое имя?
– Ясочка, князь-батюшка! – пробормотала своим нежным голосом девушка.
– Откуда ты? – настаивал князь.
– Из Литвы или лучше – волынской земли, – ответила девушка.
– Какова твоя цена за жаркую ночь? – перешел к делу князь Иван. – Или, может, хватит только любви?
– Я сюда пришла, батюшка, по воле мудрого Ахмуда! – тихо сказала девушка. – Мне надо две деньги за сладкую ночь…
– Две деньги?! – вскричал с возмущением князь Иван. – Да за эту мзду можно купить целого быка! Я согласен только на одну деньгу!
– Нет, батюшка, – развела руки девица. – Если ты не заплатишь мне настоящую цену, мой хозяин, славный Ахмуд, сильно обидится…Плати же, князь-батюшка, и я подарю тебе сладчайшие утехи!
– Да за такие деньги, – буркнул раздраженный князь, чувствуя, как его волнение улетучивается, – иди-ка ты, голубушка, куда подальше! Эй, Панко! – князь поднял руку. – Уведи же эту бесстыдницу отсюда! А завтра я пойду на рынок и куплю себе дешевую блядь! Нечего понапрасну растрачивать серебро! – И московский князь лег, смачно зевая, на спину.
Хан Узбек вернулся в свою столицу через две недели. Пришли вести, что он ждал каких-то нужных ему чужеземных посланников то ли из Византии, то ли из далекого Египта.
Князь Иван был вызван во дворец уже на следующий день по прибытии хана. Вопреки его ожиданиям, Узбек не был на него зол, а даже наоборот, приветливо выслушал хвалебные слова московского князя.
– Я доволен твоими подарками, Иванэ, – сказал ордынский хан, глядя на лежавшего у его ног князя, – и беззлобными словами! У тебя есть жалобы на других коназов?
– Пока нет, государь, – ответил Иван Московский, вспомнив совет сарайского епископа. – Наши бестолковые князья пока ничего не натворили!
– Я с удивлением тебя слушаю! – покачал головой хан Узбек. – Неужели, Иванэ, твое сердце не жаждет мести?
– Не жаждет, государь! – тихо молвил Иван Даниилович, подняв голову. – Зачем мне думать о мести, если мой государь этого не велит?
– Ну, тогда якши, Иванэ, – весело сказал хан Узбек. – Ты не похож на своего хитрого брата! Что ж, значит, на этом все…Поезжай к себе домой хоть сегодня! Я отпускаю тебя, потому что у меня сейчас много важных дел. Иди же, Иванэ, но не забывай о своем долге перед нами!
В солнечный сентябрьский день 1331 года к Брянску подъехала большая группа знатных людей со слугами и воинами. Возглавляли шествие новгородский архиепископ Василий, по прозвищу «Калика», одетый в скромную, подбитую беличьим мехом черную рясу, с большим золотым владычным крестом, висевшим на тяжелой золотой цепи на его худенькой шее, и новгородские «лучшие люди» – Кузьма Твердиславович, важный седобородый старец, Варфоломей Остафьев, молодой, стройный сын новгородского тысяцкого и другие бояре, одетые в богатые парчовые одежды с длинными бобровыми шапками на головах.
Брянский князь Дмитрий Романович только что вернувшийся со своими людьми из очередной поездки в Орду, был чрезвычайно удивлен: еще ни разу, как ему говорил черниговский епископ Арсений, такие знатные новгородцы в Брянск не приезжали.
