– А я не верю бусурманскому царю, батюшка! – вздохнула княгиня, снимая с себя длинную льняную белоснежную рубаху и осторожно укладывая ее на стоявший у стены сундучок. – Неужели ты забыл о тяжелой судьбе своего батюшки?
– Не забыл, но…, – пробормотал князь.
– Здесь нет другого решения! – прошептала княгиня, обнимая супруга и обхватывая его шею теплой, ласковой рукой. – Сиди здесь спокойно, в Пскове, и верни назад нашего Федора!
– Так советовал и посадник Солога! – подумал князь Александр. – Значит, так и следует поступить! – И он закряхтел, почувствовав руку княгини на своем животе. – Как хорошо, матушка, мне так тебя хочется!
Утром, 7 сентября 1336 года, город Псков внезапно загорелся. Князь с княгиней были разбужены под утро громким колокольным набатом. – О, Господи! – вскрикнула княгиня. – Неужели это война и на нас напали немцы?!
Князь подскочил с постели и подбежал к небольшому оконцу. – Ах, вот оно что! – сказал он громко. – Горит Застенье: все закрыто плотным дымом! Надо бежать туда и скликать весь люд! Эй, Бор! – крикнул он и хлопнул в ладоши. Мальчик-слуга робко вошел в княжескую спальню. – Беги-ка, Бор, – распорядился князь, – к посаднику Сологе, и быстрей! Пусть он немедленно идет в мою думную светлицу! – И князь стал быстро одеваться.
– Куда ты, мой любимый супруг? – заволновалась княгиня. – Неужели полезешь в огонь?
– Нет, матушка, – успокоил ее князь. – Я пойду в свою думную светлицу и послушаю бояр. Надо что-то делать, чтобы потушить пожар. Я не верю, что на нас идет враг! А пожары в деревянном городе – дело обычное… – И он ушел, оставив княгиню в смятенных чувствах.
Когда князь вошел в светлицу, там его уже ждали псковские бояре и свои, тверские, верные княжеские спутники. Вскоре прибежал и псковский посадник Солога. – Прости меня за задержку, великий князь! – сказал он, с трудом дыша: несмотря на преклонный возраст, он был быстрым, везде успевавшим человеком. – Я ходил на пожар и опрашивал городскую чернь!
– Ну, как, почтенный Солога, – вопросил, хмуря брови, князь Александр, – велик ли урон? Может это враги подожгли город?
– Нет, мой господин, – промолвил, отдышавшись, сухенький старичок. – Это случилось из-за чьей-то нерадивости. Город загорелся от Воронца да Горотча! Еще хорошо, что ветер дует от нашей крепости! Значит, Господь убережет нас и святую Троицкую церковь!
– Надо же помочь простолюдинам? – встал со своего кресла князь. – Пойдем же туда со всеми силами!
– Этого не надо, мой господин, – покачал головой посадник. – Здесь все зависит только от воли Господа! Ты лучше скажи мне, славный князь, ты подумал над моими словами? Неужели ты решишься поехать к царю в Орду?
– Я подумал, мудрый Солога, – тихо сказал князь Александр, – и признал твой совет правильным. Я не поеду в этом году к царю и верну своего сына Федора сюда, в Псков!
– Ну, тогда поезжай за своим сыном в Тверь, мой господин, – весело промолвил псковский посадник. – И нечего ждать: мы сами справимся с пожаром, дело привычное. Не успеешь ты вернуться, а мы уже устраним все последствия этой беды!
Поздней осенью 1336 года брянский князь Дмитрий возвращался домой из ордынской столицы. Его боевой отряд, насчитывавший две сотни конных дружинников, сопровождал князя. Рядом с князем, на откормленном крупном гнедом жеребце, ехал боярин Кручина Миркович, а замыкали поезд телеги, около двух десятков, на пяти из которых сидели, скорчившись, выкупленные в Сарае русские пленники. Тяжелые телеги, запряженные парой лошадей каждая, везли либо продовольствие, либо фураж, либо какие-то нужные князю и его людям вещи, включая боевое оружие: запасные мечи, копья и большое число стрел. Часть телег использовалась брянцами как место ночлега.
Несмотря на то, что Дмитрий Романович каждую ночь делал остановки на привал, воины при необходимости могли отдохнуть в телегах и во время пути. Брянский князь берег своих людей, стремился привезти их в свой стольный город целыми, невредимыми и готовыми в любой момент защитить князя и обоз от всех возможных врагов. И время показало, что он это делал не зря!
Вот уже который год он ездил в Орду, и дорога всегда была безопасной. – Наш добрый государь навел-таки порядок, – сказал боярин Кручина князю, как только они отъехали от Сарая. – Мы совсем не встречаем врагов! А при мудром царе Тохтэ все было иначе! Тогда шла война с Ногаем, и разбойники просто наводнили степь!
– Да, Кручина, – кивнул головой брянский князь, откинувшись в седле и задумчиво глядя перед собой, – я вижу теперь порядок и покой в татарской Орде…Но я не верю в степную тишину! Мое сердце почему-то тоскует и чувствует какую-то тревогу! Наш царь что-то мне на этот раз не понравился! У него на лице блуждала загадочная улыбка: то ли злая, то ли непочтительная! И царь похвалил меня, к моему удивлению, за молодого Федора, сына Александра Тверского! И не раз похвалил!
