– Какая красота! – вскрикнул Нагачу, устремив свой взор в низ живота девушки.
– Не надо выставлять ее срам! – возмутился брянский князь, закрывая рукой глаза. – Зачем позорить девицу?
– Так у нас принято, мой сердечный друг! – усмехнулся Сатай. – Зачем тебе брать товар, если ты не все увидел? Такого не должно быть! А теперь посмотрите на других! – И он стал подводить к гостям остальных красавиц, срывая с них одежду и выставляя их тела напоказ. Наконец, он завершил это дело и предложил русскому князю выбрать себе подарок. Дмитрий Романович недолго колебался и почти сразу протянул свою руку в сторону черноволосой Драги. – Я готов расплатиться за нее серебром! – сказал он. – Не хочу разорять тебя этим бесценным подарком!
Но Сатай был непреклонен. – Я дал тебе обещание, значит, это мой подарок! – твердо молвил он. – Забирай ее и вспоминай своего кунака во время сладкой любви!
Князь Дмитрий так и увел с собой в Брянск стройную волынскую красавицу. Девушка сама была рада, что досталась русскому князю. С первых дней она была ласкова с ним и щедра на ложе. Дмитрий Романович привез девушку в свой стольный город и сразу же назначил ее ключницей в охотничий терем. Две его прежние ключницы были уже давно отставлены. Красавица Беляна – сразу же после того, как князь пообещал выпустить ее отца из темницы, а Улита – немного позднее. Обеих князь выдал за своих верных дружинников, предварительно познакомив их с будущими супругами в бане.
Новая красивая и рослая ключница была подстать князю и, будучи выше едва ли не на голову самых крупных и рослых княжеских слуг, уступая ростом лишь самому князю, которому доходила до плеча, чувствовала себя в княжеском тереме полной хозяйкой. В короткий срок она прибрала к рукам все дела, связанные с благоустройством княжеской жизни, и вскоре княжеская челядь называла ее почтительно Драгой Уличной.
Княгиня спокойно, как и раньше, восприняла изменение в жизни своего супруга. – Пусть себе развлекается с новой кралей! – сказала на этот счет она. – Я хоть буду знать о новом увлечении Дмитрия. Да и мне покой! А любимому супругу – здоровье!
Наладилась и церковная жизнь. Вот уже два года, как митрополит Феогност утвердил в Брянске «владычное место», и новый епископ, сменивший при посвящении в высокий сан имя Нафанаил на Иоанн, назывался теперь «брянским владыкой», а не черниговским, как его предшественник. Митрополит Феогност благожелательно отнесся к приехавшему в Москву брянскому священнику Нафанаилу. Последний привез тогда с собой письмо-завещание покойного черниговского епископа Арсения. Уже немолодой, пятидесятитрехлетний, седовласый Нафанаил произвел на святителя самое благоприятное впечатление. Особенно понравилось греку-митрополиту хорошее знание брянским священником греческого языка. Обученный с юности владыкой Арсением и учеными-монахами, прибывшими давным-давно из самого Афона, Нафанаил свободно говорил по-гречески, а также читал и писал! Помимо всего, ученый брянец был очень набожен, хорошо знал Писание и многие богословские книги, привозимые в Брянск из Византии, и считался для своего времени человеком исключительно образованным.
Вот почему, несмотря на противодействие почти половины созванных на собор епископов, митрополит, убедив самых близких к нему священников, включая управляющего митрополии Алексия, добился решения «рукоположить славного Нафанаила в епископы и дать ему новое имя – Иоанн».
Новый брянский владыка довольно быстро прижился на месте покойного Арсения, став также как и тот вскоре незаменим. Он постоянно присутствовал на княжеских советах, почти всегда высказывал свое твердое, хорошо обдуманное мнение, и князь его очень ценил.
Вот и на этом совещании новый епископ, выслушав речи брянских бояр, недовольных тем, что их князь не пожаловался хану о нападении на его отряд, сказал: – Наш славный князь полностью прав! Из-за чего вы спорите? Надо ли злить татар без надобности? А вдруг бы этот бусурманский царь, узнав о жестокой битве, обвинил бы нашего князя в непокорности и гордыне! Как теперь установишь, кто первым начал сражение? Скажут, что наши люди! А так все тихо и спокойно! Никто не вспоминает – и не надо! Кому надо – те знают! Теперь все злодеи будут долго помнить о жестоком отпоре! Пусть не лезут больше на наших брянских людей!
Слово брянского епископа положило конец спору.
– А теперь, – сказал довольный князь, – надо нам назначить нового огнищанина! Все наши славные Милковичи уже умерли…Пусть они были в преклонных годах, но свою службу хорошо знали…Особенно мне жаль последнего Бермяту!
– Значит, Господь уготовил ему такой срок! – промолвил со своей скамьи владыка. – Это не горе, а радость, что такой достойный человек, прослужив верой и правдой, ушел к нашему Господу!
– Это так, святой отец, – кивнул головой брянский князь. – А теперь мне нужен ему на смену огнищанин. Кого вы предложите?
