– Эх, мой славный Супоня, – покачал головой брянский князь. – У нас нет таких сил, чтобы сражаться с этими врагами! Ну, допустим мы одолеем татарские полчища…Хотя это очень сомнительно. Мы тогда с трудом отбились от равных нам по числу татар. А часть из них совсем отпустили, чтобы избежать тяжелых потерь. Но если их в несколько раз больше, бороться с ними нет смысла: мы и людей погубим, и наш славный город разорим! Эта война совершенно недопустима! Поэтому, я думаю, что мне надо отсюда уходить! И не куда-нибудь, а в Литву, к славному Гедимину! Будем искать защиту у него! Пусть и погиб славный Александр Тверской из-за союза с литовцами…А вот Иван Александрыч Смоленский не поддался ни страху, ни вере в царя Узбека. Вот увидите, этот старый Иван ни за что не будет отвозить татарам серебро после их неудачи под Смоленском! А я понял, что у меня нет другого выхода: надо уходить! А там отсидимся в Литве и посмотрим! Теперь же я хочу выслушать вас, мои бояре!
– Зачем тебе уходить из своего законного города, княже? – возмущенно прогудел Супоня Борисович. – Я думаю, что нам следует не бежать, а крепить оборону! Чем мы хуже славного Смоленска? Тогда мы встретим врага не в «чистом поле» а с городских стен! И достойно обломаем ему бока!
– А я считаю, княже, что ты прав! – возразил воеводе боярин Кручина Миркович. – У нас сейчас нет защитников в Сарае! Сын покойного Субуди слаб и безволен! И некому замолвить за нас слово перед царем…Ты также прав, что нужно уезжать в Литву и там отсидеться…И увезти с собой семью, бояр и прочих лучших людей! А также следует прихватить всю казну: серебро, пушнину, ценные вещи…Пусть Ивану Московскому и его бесстыжему Глебу достанутся одни пустые бочки!
Как только он уселся на скамью, бояре зашумели, заспорили. Чего только они не советовали! Некоторые даже предлагали князю поехать в Сарай к ордынскому хану «за милостью и защитой»! Но большинство поддержали своего князя и Кручину.
– Тогда решили, – подвел итог совещанию князь Дмитрий. – Будем немедленно готовиться к отъезду. Татары могут неожиданно нагрянуть и перекрыть все дороги! Надо спешить! Давай, Орех Чурилич, – обратился он к своему огнищанину, – готовь подводы и нужных людей! А припасы и ценности помести в середину обоза. Возьмем с собой и дружину. Отбери, Супоня, сотни две лучших воинов…У нас нет возможности прокормить большое войско на чужбине без войны…Остальные же наши верные люди пусть остаются в городе, чтобы наблюдать за непутевым князем Глебом!
– Они будут не только наблюдать! – воскликнул боярин Жирята Михайлович. – Но покажут здесь этому Глебу наши брянские нравы! Пусть ему небо станет в овчинку!
– Не препятствуйте его свободному входу в Брянск, – усмехнулся князь Дмитрий. – Не надо подвергать наш славный город ужасам вражеской осады. Пусть правит, а там – как Бог даст! А как только его власть пошатнется, я сразу же вернусь! Благодарю тебя, славный карачевский человек, за правдивое послание от князя Василия! – князь посмотрел на гостя. – За это мы дадим тебе и славному Василию богатые подарки!
Через два дня длинный княжеский обоз из трех десятков телег, нагруженных доверху припасами, княжеским имуществом и «пожитками» княжеских людей, выехал в сторону Литвы.
В передней, устланной волчьими шкурами повозке, ехала сама княгиня Ксения с дочерью Феодосией, тринадцатилетней румяной красавицей. За ними следовала на другой телеге княжеская ключница Драга, сидевшая рядом с огнищанином Орехом Чуриловичем. Прочие слуги, сидевшие на тяжелых повозках, замыкали поезд.
Княжеские дружинники ехали по бокам обоза и в его конце. Они были готовы в любой момент защитить своего князя.
Сам князь в сопровождении бояр Кручины Мирковича, Брежко Стойковича, Жиряты Михайловича и воеводы Супони Борисовича следовал впереди на красивом боевом коне. Брежко Стойкович, не раз бывавший в Литве и хорошо знавший ближайший туда путь, был княжеским проводником.
– Наш путь недалек, княже, – говорил он, покачиваясь в седле, – благо, наши купцы хорошо укатали дорогу, а снега пока не выпало…Поедем по их следам. Здесь важно только одно: случайно не наскочить на татар! Но, поскольку они воюют со Смоленском, мы успеем отойти…Доберемся до Литвы денька за три-четыре…
Князь был спокоен. – Только бы мои супруга и дочь вынесли эту дорогу, – думал он, – а там мы тихо отсидимся до весны! Нам недолго быть на чужой земле…Вот добудем литовскую помощь и вернемся…
Погода благоприятствовала поездке князя. Как раз в это время ослабли лютые морозы, сковавшие реки, озера и болота, и тепло одетые брянцы не испытывали больших трудностей. Шли вперед только днем и проходили до семидесяти верст, а ночью, огородившись особым забором из заостренных кольев, отдыхали, охраняемые бдительными княжескими воинами.
