Все случилось так неожиданно, что князь даже не успел собрать дружину и ополчение для пресечения беспорядков. Несколько дней назад умерла супруга брянского князя – княгиня Ксения. Просто заснула и не проснулась! Старый княжеский лекарь Овсень Велемилович знал о ее болезни и последний год ежедневно осматривал княгиню, давал ей укрепляющие снадобья и настойки от болей в сердце. – Я так и не справился с болезнью матушки, – убивался Овсень у гроба княгини. – Видимо, виновата моя старость!
– Все в руках Господа, – говорил, вздыхая, епископ Иоанн. – Как ни лечи, но Господь решит по-своему! Значит, так суждено нашей праведной Аксинье!
Князь Дмитрий тяжело переживал смерть супруги. – Это я утомил мою славную Аксиньюшку своими бесчисленными женками! – рыдал он, не стесняясь челяди. – Моя супруга все это терпела без ропота и всегда встречала меня добрыми словами!
Пока князь предавался горю, в городе пошли слухи о смерти княгини, якобы «от злых людей»! Обвиняли, в первую очередь, княжеского лекаря, а затем – бояр.
– Лихие колдуны и нечестивцы извели нашу матушку, великую праведницу! – открыто говорили на площадях и рынке слонявшиеся без дела бродяги. В последние годы Брянск захлестнула волна переселенцев из многих, даже отдаленных, русских земель. Одни уходили из-за произвола литовцев, занявших южную Русь и начавших притеснять православных русских. Поговаривали, что сам Ольгерд Гедиминович подверг «лютой казни» даже своих бояр, русских, за отказ есть мясо в Великий Пост. Другие бежали из Псковщины и Новгородчины, подвергшихся нашествию немцев и шведов. Были и беженцы из уделов великого Владимирского княжества, в том числе Москвы, из рязанской земли и даже из южной Черниговщины.
Брянский удел, переживший тяжелые времена без войн и нашествий врагов, привлекал всех. А правление Дмитрия Романовича, умело лавировавшего между всеми «грозными врагами», только способствовало славе брянской земли.
Наплыв беженцев, помимо положительных сторон, ибо в городе и уделе теперь не было нужды в рабочих руках, имел и свои недостатки: вновь прибывшим не хватало жилья, трудно было найти работу и приспособиться к местным порядкам.
Князь ничего не мог поделать с заполонившими улицы страждущими людьми. В былые времена он собрал бы большое ополчение для похода на врага. А уже враг сам бы помог избавиться от лишних, ненужных людей…Однако врагов было много, но воевать с ними не хотелось. Не из страха: ни один русский князь не уклонялся от своего воинского долга! Больше всего князя Дмитрия беспокоили последствия необдуманных военных действий, нарушение сложившегося равновесия сил и большие расходы. Он и так растрачивал почти все собранное за год серебро на выплату ордынского «выхода», который каждое лето возил в Сарай его верный боярин Кручина Миркович.
Князь не послал своих людей даже тогда, когда Ольгерд Литовский просил его об этом во время жестокой войны с немцами. Теперь он раскаивался в своем поступке. – Многие бездельники сложили бы головы в жестокой войне! – рассуждал князь.
Но слова словами, а дело делом! Эти самые «бездельники» стали в городе настоящим горючим материалом для брянцев, привыкших к городским «смутам» и лишь ждавших повода для новых беспорядков.
Вот таким поводом и стала смерть княгини. В городе сразу же вспомнили прежние сплетни и толки о деятельности знахарей. Всплыли старые сказки о колдовстве еще покойного Велемила и его сыновей.
Масла в огонь разгоравшегося бунта подлила еще одна смерть. На этот раз скончался брянский гончар Лобан Панкович, которого принудительно поместили в «лекарскую избу», поскольку он выезжал за пределы города «по ремесленным делам» и вернулся назад с явными признаками заразы. Задержанный еще на подступах к городу княжеской дружиной, имевшей строгое указание князя «отвозить всех, кто прибывает из чужих земель в лекарскую избу к Третьяку Велемиличу», гончар провел неделю под присмотром брянских лекарей и, разболевшись, приняв вместо лекарства по ошибке сильно действующий яд, скончался. Лекарь Третьяк строго наказал своих сподручных, проявивших беспечность и допустивших нелепую смерть, с позором изгнал их из «лекарской избы», но беспорядки предотвратить не смог. Вдова покойного гончара выбежала на улицы города и стала яростно кричать, проклиная врачей и призывая горожан к мести. И первыми взбунтовавшимися были пришлые бездельники, которые сразу же воспользовались скандалом и, похватав вырванные из заборов колья, устремились по льду на другую сторону Десны, где располагались лекарские избы.
