Темник Ахмыл подскакал к хану Узбеку, быстро слез с коня и упал прямо под копыта красивой ханской лошади. – Слава тебе, всемогущий государь! – крикнул он. – С победой тебя, о, мудрейший из мудрых!
– Вставай же, Ахмыл, – весело приказал молодой хан, – и садись на своего боевого коня! Велика ли добыча?
– Добыча у нас немалая, государь! – доложил, усевшись в свое седло, воевода. – У нас целый караван только серебра! А пленников – не одна тьма, а десяток!
– Десяток тем?! – вскричал довольный Узбек-хан. – Этого добра нам теперь надолго хватит! Благодарю тебя за это, мой славный полководец! Мы давно не видели так много рабов! Тогда пусть наши воины идут на достойный отдых, Ахмыл. И покажи мне тех жалких пленников!
Ахмыл поднял руку со своим бунчуком полководца и громко прокричал воинам приказ ордынского хана. И длинная вереница татар быстро потянулась в свой огромный город. Каждый из воинов вел за собой по два-три пленника.
Хану и его вельможам пришлось еще долго ждать, пока вся татарская конница не скрылась с глаз и перед ними предстала уже другая вереница – из связанных длинными веревками или сидевших на телегах литовских пленников. В большинстве своем это были, как правило, молодые женщины, изможденный вид которых просто ужасал.
На телегах сидели белокурые девочки и мальчики, которые, увидев ордынского хана, сразу поняли, что перед ними главный татарин, и закричали, заплакали, вытягивая вперед свои жалкие ручонки, исхудавшие, грязные, торчавшие из превратившейся в жалкое тряпье одежды.
– Это неприятное зрелище, люди мои! – буркнул Узбек-хан, отворачиваясь в сторону. – Какой тяжелый запах! Надо поскорей продать этих пленников, а перед нами провести всех красивых женок! Эй, Бэгэрсэн! – хан поднял вверх руку. Здоровенный татарский мурза, стоявший пешим в общей толпе, быстро к нему подбежал. – Тогда посмотри на этих женок, Бэгэрсэн, и пришли ко мне самых лучших! Я знаю о твоем умении выбирать красавиц!
– Слушаюсь, повелитель! – крикнул татарский мурза. – Я выберу для тебя достойных красавиц!
– Ну, тогда поедем во дворец! – распорядился ордынский хан и, развернув коня, быстро поскакал, сопровождаемый свитой, в сторону города. Его телохранители, стоявшие черной цепью перед ханом, когда он рассматривал бесконечную толпу пленников, подняли свои длинные копья и, забросив их на плечи, медленно, пешком, пошли в город.
Тем временем богатые татары и ордынские купцы жадной толпой устремились к живому товару, хватая за руки приглянувшихся им пленников. Пользуясь случаем, они за бесценок скупали несчастных, измученных, голодных литовцев и русских и тут же сажали их в заранее пригнанные арбы, увозя добычу к себе домой.
Вся эта толпа захваченных в плен рабов была ханской долей, и поэтому мурза Бэгэрсэн беспрепятственно проходил между обезумевшими от усталости и ужаса людьми, выбирая среди них самых красивых женщин – в гарем Узбек-хана. Только после него к пленникам подходили прочие татары.
Торг шел бойко и за десять серебряных монет любой мог купить себе приглянувшуюся рабыню.
Князь Юрий со своими боярами тоже не терялись. Как раз накануне Юрий Даниилович обменял у известного сарайского менялы полдесятка серебряных новгородских гривен на монетки хана Узбека. И его бояре поменяли серебряные слитки на монеты. Теперь они суетились, высматривая красивых женщин. А таковых было немало! К радости москвичей, татары имели на этот счет совсем другие вкусы…И когда князю Юрию или его боярам нравилась та или иная рабыня, татары смотрели на них с удивлением. – Вот какие бестолковые эти урусы! – смеялись они. – Они берут себе женок с водянистыми глазами, большими задами и тяжелыми грудями! Им видно жалко серебра: ищут только дешевизну!
Татары же метались по степи, выбирая по своему вкусу худощавых, черноволосых и кареглазых женщин, стараясь не замечать белотелых и белокурых.
Мурза же Бэгэрсэн рассуждал иначе. Он умел по-своему ценить женщин и не отказывался от белокурых красавиц. Зная вкус своего повелителя, он подбирал таких невольниц, каких еще не было в ханском гареме.
Князь Юрий, шедший рядом с этим знатным татарином, неожиданно увидел высокую, стройную пленницу, стоявшую у телеги, вокруг которой столпились торговцы.
Девушка была настолько рослой, что на целую голову, а то и больше, возвышалась над общей людской толпой. К тому же, она была необыкновенно хороша – с овальным, пусть испачканным дорожной грязью, но все же правильным, очаровательным лицом, пухлыми алыми губками, маленькими прелестными ушами и большими серыми глазами.
Татарский воин, державший в руках конец веревки, к которой была привязана девушка, что-то быстро говорил собравшимся вокруг него татарам.
