Кривонос и Серко как раз зашли поглубже в воду, чтобы скрытно обойти траншеи, когда фитиль в крюйт-камере, наконец, догорел, воспламенив порох. Раздался чудовищной силы взрыв, потрясший землю. В Днепре поднялась волна, которая швырнула обоих на берег, а затем потащила назад в глубину. Полуоглушенные Иван и Максим, были опытными пловцами, поэтому не пытались сопротивляться силе могучей реки, а, наоборот, нырнули поглубже, отдавшись на волю течения. Когда они, наконец, вынырнули на поверхность то, осмотревшись, поняли, что их снесло к устью Ясменной. Смысла возвращаться на правый берег не было, в версте отсюда уже начинались позиции польско-литовских войск. Проплыв дальше по течению, они вылезли на берег в тылу своих позиций. Оба были одеты в одежду московских солдат, поэтому первым делом сбросили ее, оставшись полуголыми. Но запорожцам, бродившим тут с обнаженными торсами, уже давно никто не удивлялся, поэтому они быстро добрались в расположение чигиринской сотни, где, забрались в копну сена, и завалились спать. Спустя часа два сюда с того берега Днепра привел своих казаков и Хмельницкий, которого уже нетерпеливо ожидал гонец от Дорошенко. В письме гетман требовал его к себе на аудиенцию к королю.
Переодевшись и наскоро приведя себя в порядок, Хмельницкий отправился на встречу с Дорошенко. Хотя печаль по погибшим друзьям, болью отдавалась в его сердце, все же аудиенция у короля льстила казацкому самолюбию. Далеко не каждый казацкий полковник мог похвастать, что король удостаивал его аудиенцией, а уж рядовой сотник, тем более.
Наказной гетман уже ожидал Богдана, нетерпеливо прохаживаясь перед шатром. Поздравив сотника с успехом задуманного предприятия, он, узнав о гибели Кривоноса и Серко, снял шапку и перекрестился:
-Отчаянно храбрые были казаки, царство им небесное! Сами погибли , но смерть их была не напрасной, войско реестровое покрыли бессмертной славой!
Богдан в ответ на эти слова смущенно кашлянул.
-В чем дело?- насторожился гетман.
-Да все правильно, кроме одного,- ответил сотник,- они не были вписаны в реестр, служили у меня волонтерами. Так что, скорее Запорожье они покрыли славой, а не реестровиков! Так и придется докладывать его величеству.
-Волонтерами, говоришь,- хмыкнул Дорошенко,- ну, это дело поправимое. Гей, кто- нибудь там,- крикнул он джурам, стоявшим у шатра,- войскового писаря ко мне!
Когда тот через несколько минут подошел к гетману, Дорошенко отдал распоряжение:
-Немедленно внеси в реестр первой сотни Чигирнинского полка Максима Кривоноса и Ивана Серко. Причем запись должна быть, по меньшей мере, недельной давности. Все ясно?
-Сейчас же будет исполнено,- поклонился войсковой писарь.
Дорошенко и Хмельницкий вскочили в седла. Гетман сказал:
-Ну, а вернемся от его королевского величества, прикажу исключить обоих из списков, как геройски погибших.
Король Владислав IV принял их, сидя на стуле под балдахином, в окружении литовских и польских вельмож. Милостиво протянув руку для поцелуя, к которой оба припали, став на одно колено, король кивнул, чтобы они поднялись с колен и произнес:
-Мы хотели бы подробнее узнать о том, как было задумано и осуществлено это важное для исхода всей кампании предприятие.
Дорошенко был не особенно велеричив, тем более всех подробностей он не знал, поэтому подал незаметный знак Богдану и тот, сделав шаг вперед, начал рассказ, тщательно подбирая слова. Внезапно король, слушавший его с большим интересом, спросил:
-Пан сотник, это ведь ты подал совет идти на штурм Покровской горы?
-Я, ваще величество,- смущенно ответил Богдан.
-Мало того, что совет дельный дал, так потом сам и реализовал его. Браво! Откуда пан родом?
- Богдан Зиновий Хмельницкий, шляхтич герба "Абданк" из люблинской шляхты.
Король удовлетворенно кивнул:
-Пусть пан продолжит.
Когда Хмельницкий дошел до того места в своем повествовании, где он предпринял поиски Кривоноса и Серко, но не нашел и думает, что они погибли при взрыве, Владислав снял шляпу и сотворил крестное знамение:
-Пусть их примет в свои объятия пресвятая дева Мария!
Затем сказал Дорошенко:
-Надо будет проследить, чтобы семьям героям были произведены все положенные выплаты.
Гетман низко поклонился. Король обратился к стоявшему рядом коронному подскарбию:
-Воздав должное памяти погибших героев, перейдем к награждению живых. Присмотрите село покрупнее из коронных земель в Киевском воеводстве и подготовьте дарственную грамоту на него пану казацкому старшему Дорошенко.
Оссолинский, склонился в поклоне, а Дорошенко упал на колени, благодаря короля за оказанную милость.
Подав ему знак подняться, Владислав обратился к Хмельницкому:
-Пусть пан сотник подойдет ближе.
Богдан сделал несколько шагов вперед.
Король отстегнул с пояса свою саблю, в богато инструктированных золотом и серебром ножнах, украшенных множеством драгоценных камней, и протянул ее сотнику, сказав:
-Пусть пан носит эту саблю с честью и достоинством, как и подобает настоящему рыцарю.
