На рассвете 8 августа собственный рейтарский полк воеводы и приданный ему рейтарский полк Самуэля Шарля дЭберта, общей численностью около трех тысяч кавалеристов, выступили из лагеря в направлении Дорогобужа. Солдатские полки Тобиаса Унзена и Александра Лесли двигались вслед за конницей, затем шли основные силы войска Шеина, а полк Томаса Сандерсона оставался, прикрывая Жаворонкову гору, и должен был следовать в арьергарде. Рейтары- опытные солдаты-профессионалы, старались по возможности соблюдать тишину, поэтому сторожевые казаки в разъезде Серко, заметили плотную темную массу всадников, вынырнувшую из легкого утреннего тумана, только, когда до них оставалось меньше версты.
Серко немедленно отправил гонцов к Хмельницкому, но быстро понял, что командир рейтар выслал несколько сотен кавалеристов прикрывать свое передвижение с правого фланга. Любой гонец, попытавшийся бы предупредить короля, Радзивилла или Дорошенко, о выступлении Шеина , неминуемо попал бы в поле зрения бокового охранения. Для того же, чтобы миновать эти рейтарские разъезды надо было возвращаться едва ли не к позициям Хмельницкого, а потом объезжать наступающих по широкой дуге. Но это требовало затрат времени и до подхода подкреплений Хмельницкий мог и не выстоять. На всякий случай, часть оставшихся с ним казаков Серко отправил попытаться прорваться через охранение рейтар, остальным приказал, что было сил мчаться назад и попробовать обойти конные вражеские разъезды стороной. Сам же он, остался на месте, не зная, как поступить. Когда до рейтар оставалось меньше полверсты, Иван понял, что вслед за рейтарами движется и все войско Шеина. Выдержать его натиск у Хмельницкого не было ни одного шанса.
В этот драматический момент, на память Серко вдруг пришли слова старой Солохи о том, что тот, кто владеет чарами, может по своему желанию мгновенно перемещаться на большие расстояния. Вспомнил он и слова чаровницы о том, чтобы в трудную минуту он использовал подаренное ему кольцо. Спрыгнув с коня, и, отправив его шлепком ладони по спине, назад к позициям Хмельницкого, сам он, замер, сконцентрировав всю свою мысленную энергию только на одном желании: оказаться у шатра гетмана Дорошенко. В его памяти всплыли мельчайшие детали отделки шатра и окружающей его местности. От мысленного напряжения он даже закрыл глаза и чисто автоматически повернул кольцо на пальце камнем вниз к ладони. Ощущение, которое Иван затем испытал трудно описать словами: у него создалось впечатление, что он сделал какой-то гигантский скачок длиной в десять верст, причем одна его нога оставалась на месте, а другая уже была очень далеко. В голове все резко помутилось, и он едва не потерял сознание. С опаской открыв глаза, Серко в первые секунды даже не поверил им: он стоял возле гетманского шатра, почти рядом с дежурным джурой , изумленным его внезапным появлением ниоткуда. Ощупав себя на всякий случай, чтобы убедиться, что это не сон, Иван отодвинул впавшего в ступор джуру в сторону и распахнул полог палатки гетмана...
Когда гонцы, отправленные Иваном, прискакали к Хмельницкому, передав тревожную весть о подходе передовых частей Шеина, Богдан внешне остался спокойным, лишь спросил, где Иван. Узнав, что он оставался на месте, наказной полковник понял, что Серко попытается лично добраться к своим позициям и предупредить гетмана о выдвижении Шеина. Конечно, даже сейчас Хмельницкий мог, сославшись на инструкции Дорошенко, отступить назад или свернуть в сторону, открыв царским войскам дорогу на Дорогобуж. При таком превосходстве сил противника его никто ни в чем не смог бы обвинить. Однако, Богдан понимал, что, если не остановить войска Шеина здесь, то воевода обогнув "копыто", вырвется на простор и под прикрытием вагенбурга спокойно уйдет к Вязьме. Но и принимать единоличное решение наказной полковник не стал. Приказав всем собраться, он открыл малую раду, объяснив в нескольких словах ситуацию.
-Как поступим, паны товарищи?- спросил он в конце.- Свернем в сторону и дадим москалям уйти, чтобы спасти свои жизни? Или станем грудью на их пути и, возможно, многие из нас встретят здесь костлявую старуху с косой? Кто не страшится безносой, ко мне! Остальные берите коней и уезжайте, пока еще можно! Каждый волен поступать, как считает нужным.
