Между тем, время шло, уже вечерело, и надо было на что-то решаться. В конце концов, он отправился к Дорошенко. Наказной гетман без промедления принял его в шатре, но, выслушав сотника и своего старинного побратима, задумался.
-Ты понимаешь, что существует лишь один шанс из тысячи, что это предприятие закончится успехом? - наконец, спросил он.- Им не удастся даже пройти линию часовых, не то, что к пороховому складу приблизиться. Они же там просто по- дурному погибнут. А ты переполошишь стрельбой весь наш лагерь.
Хмельницкий пожал плечами:
-Кривонос упрямый, как дьявол, он все равно от своего не отступится. Ну, а вдруг, у них получится? Представляешь, какая слава для казаков?
-Так то оно так, слава нам не помеха,- согласился Дорошенко,- но устроить ночную вылазку, да еще целым полком без ведома его величества...
-Да чем ты, Дорофей, в конце концов, рискуешь,- не выдержал Хмельницкий,- это меня он под суд может отдать, а тебе, гетману, разве, что выразит свое неудовольствие. Да и полка тут не надо, я со своей сотней вылазку устрою.
-Ты москалей за идиотов держишь?- повысил голос Дорошенко.- А то они не поймут, что это только имитация атаки? Нет, здесь потребуется не меньше полка.
Они еще некоторое время препирались, затем Дорошенко уступил.
-Ладно, ты и сам упрямый, как бык, не лучше Кривоноса,- сказал он.- Ночную вылазку разрешаю, но усилю тебя. С каждого полка прикажу выделить в твое распоряжение еще по сотне. Итого у тебя под рукой будет около двух тысяч казаков. Только будь осторожен и не погуби зря людей. Если потерь с нашей стороны не будет, король в любом случае сильно гневаться не станет, а Радзивилл, тот, может, и одобрит даже. Любит он отчаянных и дерзких...
Обрадованный Богдан, получив согласие гетмана на ночную вылазку, стал разыскивать Серко и Кривоноса, но их нигде не было. Поняв, что они уже на той стороне Днепра, он, получив подкрепление, тоже стал переправляться на другой берег. Там, собрав сотенных командиров, Хмельницкий поставил им задачу приблизиться к лагерю царских войск на расстояние ружейного выстрела, замаскироваться и по его команде открыть огонь по позициям противника.
-Постреляете так с полчаса и можете возвращаться в свои полки,- сказал он в заключение.- Главное, не рискуйте понапрасну, лучше всего было бы выкопать окопы.
Хмельницкому не раз приходилось участвовать в подобных предприятиях, поэтому он знал, что самая глухая ночь наступает часа в два после полуночи. Казаки время определяют по звездам и им известно, что когда Воз ( Большая медведица- прим. автора) переворачивается, сон особенно крепок. " Максим знает это не хуже меня,- решил он,- и раньше этого часа предпринимать ничего не будет".
Дорошенко, отпустив чигиринского сотника, некоторое время оставался в своем походном шатре, барабаня пальцами по столу и обдумывая возможный результат предприятия, затеянного Хмельницким. Затем он вызвал окриком джуру, дежурившего у входа, потребовал коня и направился к великому подскарбию коронному князю Ежи Оссолинскому, который, как говорили, пользовался большим доверием короля.
Выслушав наказного гетмана, Оссолинский спросил:
-Кто, говорите, затеял это предприятие?
-Сотник чигиринского полка, Хмельницкий,- ответил Дорошенко.
-Хмельницкий, Хмельницкий...,- задумался подскарбий,- где-то я слышал эту фамилию... А, вспомнил, уж не тот ли это казак, который посоветовал его величеству штурмовать Покровскую гору?
-Он самый,- подтвердил Дорошенко,- голова светлая, но уж больно горячий порой бывает.
-Что ж, это неплохо,- ответил Оссолинский,- пусть пан возвращается к себе и ни о чем не беспокоится. Его величеству обо всем будет доложено в нужное время и должным образом.
Взглянув на небо, Хмельницкий понял, что дальше медлить нельзя. "Пора начинать,- подумал он,- Максим с Иваном там в камышах давно уже готовы, хотя и не знают, что все идет по плану. Может оно и лучше..."
Он передал по цепи команду открыть огонь. Казаки, давно уже отрывшие себе неглубокие окопы и уютно в них устроившись, к стрельбе были готовы. С первыми же залпами в лагере противника поднялась суматоха. Из траншей ответили беглым огнем, правда, куда стреляли, никто не видел, прогремело несколько пушечных выстрелом. Ядра легли в стороне от стрелявших казаков, никому не причинив вреда.
