Здесь на левом фланге опасность была временно устранена, но оставшимся на валах приходилось тяжело. На каждого казака нападало, по меньшей мере, два солдата. Ожесточенная схватка достигла своего апогея. Солдатам приходилось не сладко: в сабельном бою с запорожцами мало кто мог сравниться, но и казаки уже падали один за другим. Хмельнпицкий, сразивший королевской саблей -подарком Владислава IV, нескольких солдат и сам уже получил ранение в левую руку. Жупан его был пробит пулями, шапку он где-то потерял. Все поле сражения затянуло густым пороховым дымом, за которым ничего нельзя было рассмотреть.
" Где же Дорошенко? Где подмога? Неужели Серко не сумел добраться до наших?"- с тревогой и досадой подумал Богдан, вытирая обильный пот со лба, смешанный с кровью. Однако, бросив в следующий момент взгляд на небо, он помрачнел: солнце поднялось над горизонтом еще не высоко, значит, прошло не так уж и много времени. "Даже, если Серко и добрался к гетману,- пронзила его мозг мысль,- помощь придет не скоро, им скакать сюда надо двадцать верст, а мы больше получаса вряд ли продержимся!" Мысленно попрощавшись с женой и сыном, которому уже не суждено увидеть отца, Богдан вновь присоединился к товарищам, пустив в ход свою саблю. Натиск солдат все крепчал, все меньше казаков оставалось на валах.
Сколько времени прошло еще, вспомнить позднее никто не мог, но вдруг в задних рядах рейтар раздались тревожные звуки труб. Солдаты, уже фактически выбившие казаков с валов, сплошь скользких от потоков горячей крови, внезапно стали быстро откатываться назад. Уцелевшие казаки , не понимая, что происходит, опять взобрались на опустевший вал. Больше никто не стрелял, пороховой дым развеялся, унесенный порывами ветра, и перед казаками открылась картина, наполнившая их сердца чувством безумного восторга. Слева со стороны польско-литовских позиций катился настоящий вал густой темной пыли поднятой тысячами конских копыт, сверкали в солнечных лучах молнии сотен сабель, солнечные зайчики отражались от наконечников казацких пик: на выручку своим погибающим казакам во главе двух тысяч всадников летел на гнедом аргамаке наказной гетман Дорошенко.
Но как бы грозно не выглядели казацкие полки, не их испугался полковник дЭберт, его рейтары и солдатские полки Шеина. Немного дальше в стороне от конницы Дорошенко сверкающей стальной лавииой на войско Шеина неумолимо накатывались панцирные хоругви Великого гетмана Литовского Радзивилла и смоленского воеводы Гонсевского, а немного дальше разворачивалась к бою собственная панцирная хоругвь короля Владислава IV, впереди которой на буланом в яблоках коне в развевающейся за плечами бурке, мчался с палашом в руке поручик Стефан Чарнецкий. Серебряными молниями сверкали взметнувшиеся вверх палаши в руках закованных в железные доспехи воинов, ощетинившихся своими грозными копьями; слитный звук мерно качающихся на скаку страусиных крыльев наводил ужас на противника, а леопардовые шкуры на плечах гусар придавали им вид каких-то сверхъестественных существ.
Тем не менее, рейтары полковника дЭберта успели развернуться фронтом к своим страшным противникам и даже произвести залп, но в следующий момент строй их оказался разорванным и центр отброшен прямо к Днепру. Затем гусары разделившись, обрушились вместе с казаками Дорошенко на оставшиеся беззащитными фланги кавалерии дЭберта.
От полного уничтожения рейтар и солдат спасло только то, что уже неподалеку был вагенбург, окружавший основные силы воеводы Шеина. Не выдержав удара крылатых гусар, рейтары дЭберта все же избежали полного разгрома, укрывшись внутри вагенбурга. Солдатам пришлось хуже, погиб их командир полковник Унзен. Шеину под прикрытием вагенбурга пришлось отступить на старые позиции у Жаворонковой горы.
Бой еще продолжался , когда к Хмельницкому, окруженному своими уцелевшими казаками, подъехал гетман. Срыгнув с коня, он обнял Богдана и троекратно расцеловал.
-Ты и твои люди совершили настоящий подвиг. Еще одну славную страницу вписали в историю реестрового войска!
-Но как вы успели так быстро? Я уж и не надеялся...,- не договорив, Хмельницкий махнул рукой.
-Да, если бы не он, то не успели бы, - повернувшись куда-то назад, ответил Дорошенко. В это время из-за его спины выглянул улыбающийся Серко. Кривонос, стоявший рядом с Хмельницким сразу все понял. Он широко улыбнулся и показал Ивану большой палец.
Тесно окружив наказного гетмана и Хмельницкого, казаки не сразу заметили, как к ним подъехала группа пышно одетых всадников.
Лишь громкий голос Оссолинского : "Его величество король!"- заставил всех отпрянуть от гетмана и, сняв шапки, склонить головы в низком поклоне.
Владислав, отбросив полагающиеся в таких случаях условности, спрыгнул с коня, подошел к Хмельницкому и, протянув ему руку для поцелуя, сказал с улыбкой: "Вижу, пан войсковой писарь, ты уже успел испробовать мой подарок в деле! И должен признать, самым достойным образом".
Богдан, опустившись на одно колено, приложился губами к королевской руке и, оставаясь в этом положении, поправил Владислава:
