– Ты напишешь его сам, собственной рукой. Предварительно сделай список всех своих «энергий», таких как любовь, печаль, холод и прочее, и каждую обозначь любой буквой алфавита, какая придет тебе в голову. Дальше все пойдет просто. Каждый день ты будешь записывать, какая «энергия» дала знать о себе первой. То есть было ли тебе в это утро холодно, или у тебя болел зуб, или ты почувствовал голод, жажду, жар и так далее. Постольку поскольку все твои «энергии» уже помечены теми или иными буквами алфавита, тебе нетрудно будет прочитать то, что госпожа Лемпицка захочет тебе сказать…
После этого я поехал к пирамидам Гизы, почти уверенный, что мне больше никогда в жизни не придет в голову соблазн вызывать духов. Прощаясь, Зоида взяла мои руки в свои и посмотрела мне в глаза:
– Берегись! Если тебе удастся ее вызвать, для тебя это плохо кончится.
На прошлой неделе ко мне обратился адвокат, который представлял интересы сестры Лемпицкой, Софии Андросович, в деле против Клозевица. Он хотел сообщить мне нечто в связи с этим делом.
– Знаете, господин старший следователь, при жизни госпожи Лемпицкой я был и ее адвокатом. Был такой момент, когда она собиралась обвинить Клозевица в сексуальном принуждении и коммерческом обмане. Она поделилась со мной этим, перед тем как уехать.
– А куда она ехала? В Каир?
– Да. Со своим тогдашним любовником Эрлангеном.
– И почему же вы не выдвинули такое обвинение?
– Вернувшись, она отказалась от этой мысли. Заявила, что все это просто выдумала.
Только позже я сообразил, что надо бы поинтересоваться у мадемуазель Софии Андросович (сестры покойной Лемпицкой), нет ли у нее чего-нибудь из вещей, принадлежавших ее сестре. Она ответила, что мой вопрос – это соль на ее незажившую рану, упомянула о том, что обе они выросли, так и не познакомившись со своим отцом, которого мать к ним вообще не подпускала. Лишь после его смерти им сказали, что отцу были известны их имена, что он писал им, но, не зная, куда посылать эти строки, оставлял их в своем архиве, который был завещан Софии Андросович. Она дала мне одно письмо, которое отец написал Лемпицкой:
