Твоя мать как-то вечером, во Франции, продемонстрировала мне, как хорошо она умеет танцевать танго, но при этом призналась, что ее совершенно не интересуют слова, которые сопровождают танец. Она тогда сказала, что любовная поэзия, с тех пор как существует, обращена отнюдь не к женщинам (за исключением нескольких стихотворений, написанных Сафо и некоторыми другими поэтессами), что она представляет собой чистой воды мужское состязание и стремление поважничать друг перед другом тем, у кого из мужчин самый красивый павлиний хвост и самый лучший рог изобилия. Поэтому, сказала она тогда, поэзия ее не интересует, ведь она обращена не к ней. Кроме того, резюмировала она, танцуют под музыку, а не под слова…
Я обнаружил нечто, что можно было бы назвать «Лекция о том, как читать поэзию», и посылаю тебе эти стихи скорее для того, чтобы они напоминали о вышеупомянутом разговоре между твоим отцом и твоей матерью, а не затем, чтобы по ним научить тебя читать поэзию. Это единственная причина, по которой я шлю тебе это стихотворение. Написал его не я, просто оно переписано для тебя моей рукой:
Уже довольно давно я отметил, что в ходе следствия не поинтересовался подробнее (за исключением официального медицинского заключения о смерти) положением Дистели в больнице во время лечения. Почему – спрашиваю я сам себя – почему я не поговорил с его врачами о его поведении в те дни? Например, оказывали ли ему в больнице психологическую помощь? Приват-доцент Арнольд Гец, у которого я вчера побывал, любезно согласился ответить на мои вопросы. Именно он как психиатр занимался Дистели.
