Он полез под барабан и через минуту отыскал валявшийся на траве аппарат. Я бросился к нему. Аппарат работал. Я кинулся с ругательствами на Строкова. Он только хлопал глазами. Ну придется мне тут дежурить. Ну и народ. Если бы на моем месте был бы кто-нибудь другой, он бы упек Строкова подальше черт знает куда. А я донес, что линия была порвана в воде, и поручик Лебедев успокоился.
Идем все время по просеке. Громадные деревья по сторонам. Линия лежит справа, вдоль дороги. Никого и ничего, как будто бы мы где-нибудь в глубоком тылу. А ведь, может быть, в каких-нибудь пятнадцати шагах в кустах сидят красные. Вокруг наши продвинулись только по просеке, а ничуть не в стороны, а по сторонам густой лес.
Вот и 2-й батальон. Сидят. Ружья в козлах. С полверсты вперед 1-й батальон.
Иваницкий и Солофненко здесь, они очень обрадовались, что пришла к ним помощь.
1-й батальон уже поднялся и двинулся вперед. 2-й еще лежал. Вдруг бежит ординарец. Что такое? 1-й батальон стал. Приказано 1-му батальону идти в резерве, а 2-му впереди. Полковник Белов повел свой батальон мимо нас.
Иваницкий говорит, что влево от дороги целую ночь гремели подводы. «Вот и сейчас гремят, – сказал он, – послушай!» Я прислушался. Действительно, где-то гремели подводы.
– Смотри, – сказал Иваницкий, – второй день, а красные молчат, как бы они не обошли нас с тылу.
А в самом деле? У нас все делается как-то не по-человечески. Идем по просеке, и баста, а влево и вправо хоть гори все!
2-й батальон шел впереди. Я и Иваницкий старались не отставать от него. В руках у нас на шомполе громадный деревянный барабан с тонким проводом. Мы разматываем линию следом. Сзади в ¼ версты идет 1-й батальон. Где-то далеко сзади послышалась пулеметная и ружейная стрельба. Все прислушались. Стрельба была верстах в 5. «Это у терцев», – сказал адъютант батальона. Левее нас в 5 верстах высадились терцы, очевидно, у них стрельба.
– А что, мост не готов? – спросил кто-то.
– Нет его, вероятно, еще дня три будут строить.
– Эх! – вздохнул какой-то поручик. – Нет у нас старых понтонер, помню, как через Вислу наводили мост. Вы поверите…
«Та-та-та-та-та-та», – вдруг раздалось слева.
Пули защелкали по ветвям.
«Трах, тах!»
Что такое? Откуда?
Бьют слева, даже немного сзади. Кругом густой лес, в просеке и залечь негде. Полковник Белов растерялся.
– Второй батальон! – закричал он и кинулся в кусты.
Создалась паника. Люди шарахнулись в кусты и поползли по земле. Мы бросили катушку и тоже шарахнулись вправо. 1-й батальон свернул влево и рассыпался в чаще. Стрельба сразу утихла. Белов собрал свой батальон. Иваницкий долго смеялся.
– Я не ожидал этого от Белова, – сказал он.
Приказано не шуметь и по возможности осторожно двигаться вперед. Пошли. Вдруг сзади крики и шум. Что такое? Оглядываемся. К нам на помощь идут махновцы.
– Тише, тише! – кричим им.
Не хотят слушать. Шумят, галдят, форменная банда. Каждый в босяцком пальто, у каждого по 2–3 бомбы и разные винтовки. Шумя и галдя, они обогнали нас. Их было человек 25.
Спереди застучал пулемет.
– Ура! – гаркнули махновцы и бегом кинулись на него.
Стрельба утихла. Захватили «Максим» на мостике. Красные разбежались. Ободренные махновцами, наши пошли смелее, дабы не ударить лицом в грязь перед ними. Впереди плотина. Оттуда строчит пулемет. Махновцы, без выстрела, кинулись к ней… Но отхлынули. Наши пошли вброд через какое-то болото, камыши и кинулись на пулемет с флангу. И этот пулемет наш. О махновцах все отзываются с восторгом. Летит красный аэроплан. Он бросал бомбы по мосту. Это по нему, очевидно, и велась стрельба, которую мы слыхали.
Вдруг топот. Оглядываемся. Летит на коне ординарец.
– Мост готов! – радостно кричит он. – Сейчас переправляется артиллерия, а потом пойдет кавалерия. Ура! Ура! Ура!
Дело будет. Батальоны идут быстро. Рвутся вперед. Махновцы где-то исчезли. Мы уже не успеваем вести линию за батальоном. Отстаем. Хорошо, что красные по дороге бросили три ряда провода. Очевидно, на свою заставу. Мы его починяем, где он порван, но все-таки отстали от батальона на версту. Идем же мы быстро. Я, Иваницкий, Солофненко. Потом подошли прибывшие поручик Лебедев и Куприянов. Часов в 10 утра мы задержались с одним порывом, провод был вырван. Требовалось вставлять свой. Начали починку. Вдруг впереди щелкнул револьверный выстрел. Не успели мы сообразить, в чем дело, как слева зашумел камыш и из него вылезло человек 50 в серых шинелях без погон. Двое тащили станок «Максима», а один нес ствол. Шагах в 15 от нас в стороне вылез их командир в кожаной фуражке с красной звездой, такой же куртке, с наганом в руке. Его звезда на фуражке как-то особенно запечатлелась в моей памяти. Эмалевая с золотым ободком.
