Высказывая эти грустные мысли, невольно задаешь себе самому вопрос: честно ли ты поступаешь, храня про себя эти убеждения, находясь в самом составе высшего правительства? Часто, почти постоянно гнетет меня этот вопрос. Но что же делать? Плетью обуха не перешибешь; я был бы Дон Кихотом, если бы вздумал проводить взгляды, совершенно противоположные существующим в той сфере, среди которой вращаюсь; взгляды эти сделали бы невозможным мое официальное положение и не принесли бы ровно никакой пользы делу. Я убежден, что нынешние люди не в силах не только разрешить предстоящую задачу, но даже и понять ее. Для успокоения же собственной совести было бы одно средство – удалиться от правительственной деятельности, что и составляет уже давно предмет задушевной моей мечты; но возможно ли было предпринять такой шаг в последние годы и скоро ли можно будет осуществить свою давнишнюю мечту?
22 апреля. Воскресенье. Сегодня утром приехал в Ливадию князь Дондуков. После обедни и завтрака государь принял его доклад в присутствии моем, а также Гирса и графа Адлерберга. Разумеется, главным предметом доклада было избрание на болгарский престол принца Александра Баттенберга, соображения о его прибытии в Болгарию, о приеме им депутации, даже о том, в каком мундире должен он явиться и какую русскую ленту следует на него надеть. Впрочем, князь Дондуков привез с собой целую кипу докладных записок по разным вопросам, преимущественно о ликвидации нашего управления и оккупации в Болгарии. Завтра он уже намерен отплыть обратно в Варну.
24 апреля. Вторник. Вчера праздновался в Ливадии день рождения короля эллинов [Георга I] и именины великой княгини Александры Иосифовны. Это не помешало длинному докладу князя Дондукова в присутствии моем и Гирса. Более всего было толков о приезде и вводе во владение нового болгарского князя Александра. Телеграф не перестает действовать.
Между тем из Константинополя известия удовлетворительные: в субботу генерал Обручев представлялся султану, был принят очень благосклонно и сегодня должен был продолжать путь в Филиппополь; он везет, кроме русской прокламации к населению Восточной Румелии, также официальное заявление от имени султана о том, что Порта, сохраняя за собою права, предоставленные ей Берлинским трактатом, не намерена пользоваться ими относительно ввода турецких войск на Балканы или в какие-либо другие части Восточной Румелии. Такое заявление много успокоит взволнованные умы болгар и, что весьма важно, сделает вовсе излишними все неприятные объяснения с Англией и Австрией; обе они останутся в стороне с нахальными своими домогательствами.
Сегодня князь Дондуков-Корсаков уехал обратно в Варну.
30 апреля. Понедельник. В прошедшую пятницу, 27-го числа, ездил я навстречу моей семье, которая от Симферополя приехала в Ялту в экипажах. Проведя некоторое время в Ялте со своими, я возвратился к вечеру в Ливадию. В субботу утром жена и дети, по пути в Симеиз, заехали ко мне. Когда я пришел с докладом, государь объявил мне, совершенно для меня неожиданно, что требует, чтобы я не иначе ездил в Симеиз, как в сопровождении казака. Как ни отговаривался я от [неудобной] этой охраны, однако же не мог отклонить высочайшую волю; ко мне прислан кавказский казак из Собственного е. в. конвоя для сопровождения меня в тот же день в Симеиз.
Другая новость была для меня приятная: государь, узнав через графа Адлерберга о желании моем избегнуть поездки с его величеством в Берлин и Варшаву, чтобы провести некоторое время на отдыхе со своей семьей, весьма любезно изъявил на это полное свое согласие. Перспектива поездки в Германию в свите государя была для меня вовсе непривлекательна.
После доклада моего и чтения дипломатических известий у императрицы я поспешил отправиться в Симеиз. На пути под разными предлогами старался отсылать от себя вперед провожавшего меня казака. В Симеизе провел я время до сегодняшнего вечера в совершенном бездействии. Это
Возвратившись к обеду в Ливадию, я уже нашел здесь принца Александра Баттенберга. Когда собрались к обеду, государь объявил, что производит князя Болгарского в генералы русской службы и назначает его шефом 13-го стрелкового батальона, в воспоминание участия принца в первом походе генерала Гурко за Балканы, при чем особенно отличилась 4-я стрелковая бригада. Князь высказал мне свои опасения насчет предстоящих ему затруднений. В четверг прибудет сюда болгарская депутация.
