4 мая. Пятница. Князь Болгарский всю неделю знакомился с положением дел и предстоящею ему задачей. Приехавшая вчера болгарская депутация представлялась сегодня князю в столовой дворца. Она состоит из епископа, господ Стоилова, Бурмова, Караконосова, одного мусульманина и одного крестьянина. Князь был в мундире русского уланского полка (Вознесенского), в генеральских эполетах, с лентой Белого орла и в болгарской шапке. После взаимного обмена приветствиями и речами депутацию повели в гостиную, где принял ее государь. Хотя бóльшая часть депутации говорит по-русски, однако же государь сказал им речь по-французски с тем, чтобы слова его были понятны и самому князю Александру. Епископ отвечал прекрасною речью по-русски.
После этого официального приема болгар пригласили к общему завтраку, а потом к обеду. Болгары держали себя весьма прилично и непринужденно; даже крестьянин выказал необыкновенный такт. Депутация намерена пробыть здесь дня три; князь же Александр отправляется завтра в Одессу, откуда объедет все большие дворы. В этом путешествии сопровождает его Стоилов.
5 мая. Суббота. Утром отслужено в дворцовой церкви напутственное молебствие с провозглашением многолетия болгарскому князю, болгарскому войску и болгарскому народу. Сам князь и болгарские депутаты были тронуты до слез. После завтрака князь сел на пароход «Пендераклия» и отплыл в Одессу, где ожидает его торжественная встреча.
8 мая. Вторник. Воскресенье и утро понедельника провел я в Симеизе в полном отдохновении. Вчера возвратился в Ливадию к обеду и нашел груду привезенных из Петербурга бумаг. Сегодня имел продолжительный доклад у государя, после чего его величество принял только что приехавшего из Константинополя посла князя Лобанова-Ростовского. После короткого с ним разговора с глазу на глаз приглашены были в кабинет граф Адлерберг, Гирс и я. Читалось, в присутствии самого князя Лобанова, любопытное письмо его, в котором выставлены ясно проделки Австрии и коварные виды ее на преобладание на Балканском полуострове. Князь Лобанов в частном разговоре с султаном имел случай раскрыть ему глаза и предостеречь от замыслов Австрии, поддерживаемых Англией и Германией. Разговор этот произвел такое впечатление на султана, что он приостановился было с подписанием уже заключенного с австрийцами договора касательно Новобазарского санджака и согласился на утверждение этого странного договора только тогда, когда австрийцы согласятся на уничтожение подписанных уже перед тем секретных условий тесного союза между Австрией и Портой против России. Князь Лобанов случайно открыл существование этой секретной сделки и успел еще вовремя расстроить ее.
Перед обедом князь Лобанов просидел у меня более часа. С ним вести дело приятно; он человек живой, хотя несколько поверхностный. Ему готовится какое-то новое назначение; догадываюсь, что в Лондон, на место графа Шувалова; в Константинополе его заместит Сабуров, а вместо последнего в Афины назначается Нелидов, наш сотоварищ в Болгарской кампании 1877 года.
10 мая. Четверг. Сегодня рано утром прибыли в Ялту генерал-адъютант Тотлебен из Одессы и турецкий чрезвычайный посол Намык-паша из Константинополя. Государь принял Тотлебена сейчас после моего доклада, а турецкого посла в час, после обедни, которую их величества слушали в большой церкви по случаю храмового праздника (Вознесения). Намык-паша – восьмидесятилетний старик; говорит по-французски, хотя с трудом; он когда-то бывал в Петербурге; несколько раз занимал пост верховного визиря и был одним из уполномоченных при подписании Сан-Стефанского договора. Рассказывают о нем, что, подписав этот тяжелый для Турции трактат, он заплакал.
Государь принял его в кабинете, наедине; вся свита была собрана на подъезде дворцовом, в мундирах и походной форме. Аудиенция продолжалась недолго; после нее паша был приглашен к завтраку, а потом и к обеду. Привезенное Намык-пашой султанское письмо в ответ на посланное с Обручевым письмо нашего государя не заключает в себе ничего другого, кроме [любезных] банальных фраз. Не того ожидали у нас от этого посольства: князю Лобанову было заявлено султаном, что вместе с Намык-пашой приедет секретарь султана Зиат-бей, пользующийся неограниченным доверием. Присылка такого лица придавала посольству характер конфиденциального, важного поручения, и сам султан предварял князя Лобанова, что посылает такое лицо именно с целью передать через него самые сокровенные личные мысли свои.
