Гирс также думает, что надобно теперь обратиться к князю Бисмарку и что всего удобнее было бы поручить объяснение с ним тому же Сабурову, который уже имел с ним разговор и передал содержание этой беседы в замечательной записке, заслужившей полное одобрение государя. Его величество счел даже возможным показать Мантейфелю и самому императору Вильгельму некоторые места этой записки, где Сабуров мастерски развивал мысли свои о необходимости сближения нашего с Германией. Записка эта была приведена в доказательство того, что наши правительственные взгляды совершенно расходятся с ярыми статьями русской журналистики, на которую постоянно жалуются немецкие государственные люди. Не только Мантейфель, но и сам император Вильгельм в разговорах и с государем, и с Гирсом, и со мной приписывали большую долю охлаждения между двумя империями журнальной полемике. Они не хотят верить, что, несмотря на самодержавное правление, у нас журналистика может иметь известную свободу в выражении мнений о вопросах внешней политики. Напрасно мы старались вразумить немцев в том, что они придают несуществующую важность нашим газетным статьям; немцы твердят одно: если б ваши газеты не позволяли себе задевать нас, то и наши газеты прекратили бы враждебную России полемику. На это я сказал императору, что кроме германских газет есть другие, еще более нам враждебные – австрийские и английские. Можно ли заставить русскую журналистику скромно молчать, когда за границей ежедневно появляются статьи самые обидные для русского достоинства и чести?
26 августа. Воскресенье. Ливадия. Вчера приехали в Одессу в четыре часа пополудни и немедленно отправились на лагерное место, где выстроены были войска. После обычного смотра и церемониального марша произведен небольшой маневр; всё кончилось к шести часам, а в 7 часов мы были уже на пароходе и отчалили от пристани при громких криках толпы, треске ракет и фейерверка.
На границе Одесского округа государя встретил генерал Тотлебен; во время пути он жаловался государю на генерала Семеку за то, что последний не хотел вполне подчиниться ему, Тотлебену. Государь обошелся очень холодно с генералом Семекой и, когда мы были уже на пароходе, сказал мне, что надобно положить конец этим неправильным отношениям двух начальств. Я отвечал, что единственный способ состоит в том, чтобы устранить генерала Семеку и соединить в лице генерала Тотлебена должности генерал-губернатора одесского и командующего войсками округа.
Переход от Одессы до Херсонского маяка был довольно беспокойный; особенно ночью сильно качало. Только обогнув Херсонес, мы отдохнули от качки и прибыли в 5 часов вечера в Ялту. В Ливадии у дворца была выстроена рота гренадерского Эриванского полка; после обычной встречи отслужили молебствие, и затем я отпросился к себе в Симеиз.
28 августа. Вторник. Пробыв сутки в своем мирном затишье, я вполне насладился спокойствием среди семьи. Вчера вечером, возвратившись в Ливадию, нашел у себя груду привезенных фельдъегерем бумаг. Сегодня был длинный доклад и вместе с Гирсом, и отдельно. Получено важное известие о восстании в Кабуле: английская миссия истреблена, в голове ее – майор Каваньяри, имя которого сделалось так известным в последнее время. Сам Якуб-хан арестован инсургентами. Такой неожиданный оборот дел в Афганистане поведет к новым усложнениям; но в любом случае Англия на некоторое время будет поставлена в трудные обстоятельства и понизит тон своего голоса.
Гирс доложил государю о нашем разговоре относительно поручения Сабурову войти в официальные объяснения с князем Бисмарком. Мысль эта вполне одобрена государем; Сабурову уже телеграфировано, чтобы скорее прибыл сюда. Одно затруднение – как обойти нашего старца-канцлера? Посвятить его в предположенный план – можно опасаться, что он испортит дело, если не прямым противодействием, то болтовней своей; скрыть же от него можно только ненадолго, а потом еще более опасаться противодействия с его стороны. В бывших в последнее время беседах и фельдмаршал Мантейфель, и сам император Вильгельм прямо высказывали, что одною из серьезных помех в отношениях наших с Германией являются личности князя Горчакова и посла нашего в Берлине Убри. Государю это вполне известно.
4 сентября. Вторник. Неделя прошла спокойно, почти незаметно. В политике затишье. Получено через Персию известие о том, будто наш Закаспийский отряд имел жаркое дело с текинцами, разбил их и рассеял.
Вчера получено от императрицы известие, что она окончательно отказалась от приезда в Крым вследствие настоятельных требований доктора Боткина, убежденного в лихорадочном свойстве здешнего климата. А между тем погода восхитительная. Я провел субботу, воскресенье и понедельник в Симеизе.
