Самое убийственное
в этом смешном
документе —
что он так
неграмотен:
«выдает талантливое
изобра
«Произведение
Синга написано
живо, увлекательно
и читается с
большим интересом.
Автор умело,
ярко и колоритно
(ярко
Из этого документа так и вылезла на меня морда такого хамоватого тупицы, каких, бывало, ненавидел Чехов. Пусть бы зарезали статейку, черт с нею, но как-нибудь умнее, каким-нб. острым ножом. И в итоге такая щедринская приписка:
В редакционный сектор Госиздата
По распоряжению тов. Яковлева возвращаю вам корректуру Джон Синга «Плейбой» с отзывом тов. Старостина и резолюцией тов. Яковлева:
Секретарь редакционно-инструкторского отдела
подпись Волков № 7 7/II — 23 года
Тихонов, передавая
мне эту бумагу,
думал, что я
буду потрясен.
Художник Радаков
говорит: «Если
бы такая беда
случилась со
мною, я запил
бы на две недели».
А я, что называется,
ни в одном глазу.
Мне так привычны
всякие неправды,
уколы, провалы,
что я был бы
удивлен, если
бы со мною случилось
иное. Черт с
ними — жаль
только потерянных
дней. Да и какая
беда, если никто
не прочтет
предисловия,—
ведь вся Россия
— вот такие
Старостины,
без юмора, тупые
и счастливые.
Я написал вчера
бумагу, что
Синг не писал
сатир, что я не
отрицаю социальных
мотивов творчества
и т. д. и т. д. и т.
д. Вкрапил
язвительные
уколы: только
тот, кто знает
прочие сочинения
Синга, кто знает
Ирландию, кто
знает англ.
литературу,
может судить
о том, прав я
или нет. Но это
больше для
шику. Вот Коган
или Фриче знают
англ. язык, а
что они понимают.
Вчера был у Розинера. Все торгуемся насчет «Крокодила».
Клячко оказался мелким деспотом и скувалдой. Чехонину не платит, мне не платит, берется за новые дела, не рассчитавшись за старые, мое стремление помочь ему рассматривает как желание забрать все в свои руки...
Читаю роман Arnold'a Беннета «The Card»** — очень легко, изящно, как мыльная пена, но, боже, до чего фельетонно — и ни гроша за душой. Автор ни во что не верит, ничего не хочет, только бы половчее завертеть фабулу и, окончив один роман, сейчас же приняться за другой.
* Боже, что они
понимают!
** «Карта»
Февраль 13, вторник. Суета перед отъездом в Москву. Мура больна серьезно. У нее жар седьмые сутки. Очень милые многие люди в Ара7, лучше всех Кини (Кееnу). Я такого человека еще не видал. Он так легко и весело хватает жизнь, схватывает все знания, что кажется иногда гениальным, а между тем он обыкновенный янки. Он окончил Оксфордский Университет, пишет диссертацию о группе писателей Retrospective Review* (начало XIX в.). Узнав о голоде рус. студентов, он собрал в Америке среди Young Men Christian Association** изрядное количество долларов, потом достал у евреев (Hebrew Students***) небольшой капитал и двинулся в Россию, где сам, не торопясь, великолепно организовал помощь русским профессорам, студентам и т. д. Здесь он всего восемь месяцев, но русскую жизнь знает отлично — живопись, историю, литературу. Маленький человечек, лет 28, со спокойными веселыми глазами, сам похож на студента, подобрал себе отличных сотрудников, держит их в дисциплинированном виде, они его любят, слушаются, но не боятся его. Предложил мне посодействовать ему в раздаче пайков. Я наметил: Гарину-Михайловскую, Замирайло, жену Ходасевича, Брусянину, Милашевского и др. А между тем больше всех нуждается жена моя Марья Борисовна. У нее уже 6 зим подряд не было теплого пальто. Но мне неловко сказать об этом, и я не знаю, что делать. На днях я взял Кини с собою во «Всемирную». Там Тихонов делал доклад о расширении наших задач. Он хочет включить в число книг, намеченных для издания, и Шекспира, и Свифта, и латинских, и греч. классиков. Но ввиду того, что нам надо провести это издание через редакционный сектор Госиздата, мы должны были дать соответствующие рекомендации каждому автору, например:
Боккаччо — борьба против духовенства.
Вазари — приближает искусство к массам.
Петроний — сатира на нэпманов и т. д.
