Работал листву, скучно и долго. Звонил еврей, объявил, что удерживается от заказа мне картины. Приходила Христина с Лексиком. Было довольно мило. После обеда сначала на панихиде у Лазарева, потом грелся на кухне, а потом ходил с Андрюшей за сундуком с ручн[ными] санками на Офицерс[кую], 37, их прежнюю квартиру, заходил к Вареньке по поруч[ению] Анюты; довезя сундук, пошел к Пиньятелли покупать пирожки, ими изгот[овленные] для продажи. Потушили рано электрич[ество].
31 [декабря], среда
Работал над листвой; часов в 12 пришел Н.П. Ряб[ушинский], принес деньги за кроновские фигурки и себя реабилитировал в моих глазах. Сидел долго, очень хвалил мою картину, рассказывал Анюте про свой роман с англич[анкой] в Шанхае, охоту на кабанов. Врал, думаю, на три четверти. После обеда в кухне читал записки М.А. Бестужева. Татьяна дала нам всем сухарей, присл[анных] ей из деревни. Часам к 11-ти мы все поднялись к П[иньятелли], с кот[орыми] условились вместе встречать «жидовский» новый год. Сначала сидел у них и рассм[атривал] принесен[ный] с собой том «Les français peints par euxmêm[es]»[1622], потом на кухне, где Женя и Дима и дамы готовили скромное угощение. Потом за столом сидел почти до 2-х ночи. Спал вдвоем с Женькой в натопленной комн[ате]. Андрюша уехал в Царское.
1 января 1920
Работал неудачно, всю работу дня стер под конец (корову). Вечером пошли в концерт, но он не состоялся, и мы вернулись пить чай с пирожками, которые мы купили у Пиньятелли. Потом читал немного записки М. Бестужева.
2 янв[аря], пятница
Работал очень удачно. Написал две с половиной коровы и раб[отника] под листвой. Вечером с Анютой и детьми во Дворец иск[усств]. Сначала доклад Гумилева на тему о том, что поэты (и прочие артисты) должны в будущем делать жизнь, участвовать в правительствах, «об акмеизме». Неудачно и невероятно отвечали ему Чуковский, В. Жирмунский[1623] и нахал[1624] Шкловский[1625], раскатавший Гумилева в пух и прах. В сущности, поделом. Гумилев обиделся, и всем наскучило, диспут прекратился. Потом ужинали. В большой компании, но не весело. Было тепло и лунно, когда мы возвращались.
3 янв[аря], суббота
Работал. Забегал Элькан взять картину (прошлую), чтобы у Добычиной ее кому-то показать. В 4 ушел в Дом иск[усств] на обед художников. Обед хуже прошлого, но было приятно, я сидел между Анной Петр[овной] и Щуко и с обоими говорил, со Щуко — об Италии, котор[ую] он обожает, и о Венеции. После обеда Добуж[инский] показывал свои италь[янские] рисунки и прочел из своих путев[ых] записок о Кампанье, Флоренции, Siena’е и S[an]-Gimignano. Шухаев тоже показал три неинтер[есных] крас[ных] этюда совершенно вроде яковлевских, ничего не имеющих с Италией общего. Было человек 20. Почти те же, что и прошл[ый] раз. Новые — арх[итектор] Штальберг[1626], Митрохин, Ухтомский. Дома еще раз пообедал. Читал записки Бестужевых.
Умер скульп[тор] Беклемишев[1627].
4 янв[аря], воскрес[енье]
В 11 начал работать, в 3 кончил картину. Писал ее ровно две недели; вышла хорошо, если не считать нек[оторых] неудачных мест, котор[ые] исправить трудно, не потеряв свежести красок. Ранний обед. Болела голова. Коршун из Пскова прислал мне 10 ф[унтов] хлеба через своего брата. Анюта ушла на Вас[ильевский остров]. Мы с мальчиками пили чай, а потом я лежал и заснул. Перед моим отходом к Абельманам приходили Ряб[ушинский] и Ник[олай] Г[еоргиевич] П[латер]. Н[иколай] Г[еоргиевич] принес на показ чудесного Corrodi — вид Рима.
У Абельманов было скорее приятно, чем нет. Тепло, вкусно, и, благодаря Хессину и его жене, беседа [шла] приятно. Mme A[бельман] меньше приставала с комплиментами пресиезничала[1628]. Я был (вероятно, в их глазах) очарователен.
