Кончил картину, очень скверную. Вечер[ом] сначала лежал, помешал Платер, сидевший дов[ольно] долго и противно нывший. С ним ушел сначала к нему, чтобы увидеть Брюллова и перегов[орить] с ним о комнатах в их кв[артире] для Канов, а потом к Мазуровым, где была Анюта с Димой и Вера Сер[геевна] Клоч[анова].
16 янв[аря], пятница
Не работал, утр[ом] приходил Рябушинский; я ему внес 5 т[ысяч] за Mieris’а. Потом долго убирал свою комнату — мыл, вытир[ал] пыль и стирал воду с подоконника и пола. Заходила Марья Ростиславо[вна]. Вечер[ом] с Женькой ходил в Дом иск[усств]. Там музыка — пианист Шварц играл недурно Шопена, пев[ец] Мозжухин[1653] отвратительно кривляясь пел «Песни смерти»[1654] Мусор[гского] и «Я не сержусь» Шумана. Я, не дослушав его, ушел ужинать пшенной кашей с чаем. Говорил с Кузминым, от него узнал, что нед[ели] 2 т[ому] наз[ад] умерла мать Нувеля. Кузм[ин] был со мной чрезв[ычайно] любезен, говорил даже, что видел два раза во сне и что один из снов был, что я женюсь на ком-то вроде Mme Гауш. Я ему сказал, что мне не нравится его «выбор невесты». Было много знакомых и не очень скучно. Вас[илий] Ив[анович] Шухаев просит меня позиров[ать] ему для портрета, я согласился на весну.
17 янв[аря], суббота
Не работал, валандался. Обедал в Доме иск[усств] опять рядом с Ан[ной] Петр[овной], с другой стор[оны] Нотгафт. Радаков[1655] прочел смешные стихи: 5 законов наших обедов. К концу обеда приехал Грабарь[1656] с друг[им] каким-то маленьк[им] человечком. После обеда пошли наверх на откр[ывающуюся] завтра выставку Замирайло. Много прекр[асных] вещей, он мог бы быть замечательным художником, если бы ему подчас не мешала его глупость, а, отчасти, рабская любовь к Доре. Помогал Грабарю выбирать вещи для Третьяковки. За обедом Шура мне сообщил как слух непроверенный, что Бакст умер. Я или не поверил, или стал невозможно и скверно черств, но на меня это изв[естие] не произв[ело] никакого впечатл[ения], и я сейчас же об этом забыл. К половине 10-го был на Рижском пр[оспекте] у Бенезе, где Анюта с мужем и Женька. Они нас много кормили, потом спраш[ивали] меня большей [частью] глупо и бессмысленно и про Италию, и про гигиену, и про политику. Я старался быть любезен с ними, смотрел книжки: Auvergne, Touraine в «La Bourgogne»[1657]. Анюта шила сапожки, а С[ергей] Д[митриевич] изобр[ажал] из себя ночное дежурство в бюро похор[онных] процессий, как Бенезе к нему и ни приставала. Вернулись домой и еще раз ели с Женькой.
18 янв[аря], воскр[есенье]
Поздно встал, ранний обед, делал дополнения и поправки в списке моих работ (о рисунках к «Le livre’у»[1658]). Прочел статью Яремича о Замирайле, нехорошо написанную. К половине 7-го к Канам; там до 9-ти и ужинал у них. Вернувшись домой, еще раз поужинали все вместе. Снята блокада. Что дальше?
19 янв[аря], понед[ельник]
Встал в 11 часов, не захотел работать. Приезжал Гр[игорий] М[аркович] П[ортугалов], показывал фальшивого Борисова-Мусатова[1659], расск[азал], что на 17-е б[ольшевики] всю ночь[1660], прежде чем декрет об отмене [смертной] казни войдет в силу, расстреливали и <…>[1661] убитых. <…>[1662]. Прочел рукопись Радлова — статью обо мне[1663]. Написана она слабо, себя я в ней не узнал нисколько. Обедала у нас (на кухне) В.С. Маз[урова]; для нее сделали четыр[ех]слойный пирог с мясом. После обеда она рассматривала «Le livre de la M[arquise]»[1664]. Заходил Элькан, принес 5 ф[унтов] сахару, за котор[ые] надо заплатить 8½ тысяч. Втроем пошли по вьюге к Степановым. У них музыка: Витковский (1ere ballade[1665] Шопена, вальс Гуно-Листа[1666], sonet Petrarc’и его же) и с Рихтером[1667] в 4 р[уки] «Мазепу» Liszt’a. Потом обильное угощение за чаем. Я сидел между Христиной и Рихтером, с ним гов[орил] о театре и музыке. Анюта с Женькой пошли еще в час ночи к Р[ихтеру] играть в банк.
Я — P.S. Приснилась мне почему-то мать Нувеля покойницей, лежащей в подушках навзничь, я ее рассматривал и почему-то избегал брата Ричарда[1668], который в другой комнате чем-то был занят.
20 янв[аря], вторник
Не работал; провел день зря. Звонила N.N., с тоской полуупрекала меня — полупросила о свидании. В посл[едний] раз, когда я ее видел, она впивалась в меня поцелуями.[1669] Приходил Ника Мазуров за пенсне матери. Я ему показал (по ее просьбе) «Книгу маркизы» и «Спящую» (Landau). Он разошелся и стал гов[орить] случаи из офиц[ерской] жизни, о том, как один имел такую силу, что держал пари, что пробьет им [т. е. членом] оконное стекло, что и исполнил, изранился и почти истек кровью; как он сам (Ника) получил злостный тр[иппер], единств[енный] раз в жизни [не?] надевши гондон, и т. п. Вечер[ом] начал читать «Дон Кихота» в перев[оде] L. Biart.
21 [января], среда
