Ходил к Бенуа к завтраку. Там Яремич[291]. Разговор о событиях, о разрушении (?) Кремля. Шура потащил меня в Зимний дворец, где должно б[ыло] б[ыть] заседание худож[ественной] комиссии[292]. Встретили наши большевики, симпатичные и вежливые. Обошли с ними (пришли еще Аргут[инский][293], Казнаков[294], Эрнст[295], Ник[олай] Лансере[296]) весь дворец, и я видел разрушения. Комнаты Алекс[андра] II,[297] его water closet с непр[иличными] карт[инками], Николая I, Николая II, апарт[амент], где жил Керенский, громадную брешь в нем от попавшего и разорв[авшегося] снаряда. Dégâts[298] очень большие, но много поправимо. Обедал у Анюты, потом читал в натопл[енной] комнате Вальполя «La Prusse galante»[299] 1800 [года] — забавные сплетни о берлинском общ[естве] вр[емен] Фридр[иха] Великого. К чаю пришли Анюта с Женькой; мы выпили красн[ого] вина и съели две коробки от Fortnum и Mason’a. Миф вернулся поздно с обеда от Фреда[300].
4 ноября, суббота
Немного работал: перевел на холст и подрисовал на нем контур картины «Прощание» — долг Гиршману[301]. Гулял. Потом, после 4-х, пришли Ксения Л[еопольдовна], Катер[ина] Леоп[ольдовна], Анюта с Женькой, Ж[еня] Попова. Дамы болтали оживленно, мне весело не было.
Вечером читал «The Green Mirror»[302].
5 [ноября], восресенье
Не работал. Около часу с Анютой пешком к тете Паше[303]. Было тягостно.
Жоз[ефина] Ив[ановна] [говорила] о политике и большевиках. Вернулись к 4-м, у меня уже сидел Кан[304]. Потом пришли Валечка, Анюта и Женька. Было интересно.
Сначала гов[орили] о политике, потом весело болтали.
Вечером один в теплой комнате читал «Green Mirror». Миф вернулся и с упоением расск[азал] о «Хороводе» Шницлера[305], поставл[енном] в театре «Кривое зеркало».
К вечеру выпал первый снег.
6 ноября, понед[ельник] Утром ходил в мастерскую[306] — собирал материалы для новой картинки. Гулял с Анютой по Морской, most unfortunately[307] на обр[атной] дороге встретили О. Преображ[енского][308]: он нас проводил до дому, брюзжал едва слышным голосом — олицетворение буржуа — и зашел к Анюте пить чай — к счастью, не ко мне.
После обеда засел на диван в мою новую (Вальполеву) комнату и весь вечер читал его роман. Интересно, но интерес партикулярный — не думаю, чтобы он был интерес[ен] любому русскому. Много придумано и не умно придумано — не прожито и не прочувствовано. Пил чай один — Миф вернулся из театра Грановского[309] — «Торговка апельсинами» — ругал очень пьесу.
Спал великолепно.
7 ноября
Зимнее солнечное утро. Лежит небольшой снег. Не работал. Завтрак у меня с Женечкой — сег[одня] уезжает на фронт. Потом я поднимался к ним проститься с Женькой.
К 3-м ч[асам] пошел к Бразу[310] смотреть новые его приобретения. Жена его очень мила. Видел работы и самого Браза (посредств[енные]) и его мальчика, очень талантливого. Обедал у Берлинов с Мифом. Зеленая скука, но хороший обед.
Все то же и те же. Ксения все время спала, муж ее или глупо острил, или молчал с глупым глубоком[ысленным] лицом. Брат Поль вульгарно болтал. Сам Берлин[311] дремал и ждал, очев[идно], когда мы уйдем. Катер[ина] мила и любезна, но ничего из эт[ого] не выходит. Ночью [P.S.][312].
8 [ноября], среда Утром [P.S.][313].
Просидел весь день дома. Разбирал мои эскизы и наброски; придумал две-три картины, разглядывая их.
Вечером читал «Green Mirror»[314], но мне помешал незваный Поляков В.Л. Сидел часа два. Разговор едва клеился, все падал; он очень глуп — все более и более убежд[аюсь] — и очень много о себе воображает, но у него доброе сердце. Рассказывал о невероятно глупом поступке Пашин[ой] жены[315] (его секретарши) в Сибирс[ком] банке.
9 ноября
Праздно день провел. У меня завтр[акали] Анюта с Сережей. Читал газету. Пел немного. С Мифом было объяснение. Был зол и гадок с ним.
Обедал у Кана. Однако Л. Габрилович[316] не пришел. Было недурно. Разговор клеился. Хороший обед; [Кан дал] мне коньяку. Смотрели книги — то, что он купил у Острогр[адского] — прев[осходного] Doré «La Sainte Russie»[317]. Вернулся домой и прочел главу «Green Mirror’a»[318].
10 ноября, пятница
Ходил на Моховую к доктору Герману[319]: он прописал мне новые очки. От него занес пакет от Анюты Кану — застал его дома и вместе с ним дошел до Морской.
Часов в 5 приехал Асс[320] с Мавриным, бывшим любовником Дягилева[321]. Я его сначала не узнал — так он изменился — ему теперь лет 35. Асс прив[ел] [его] показывать фарфор. Расск[азал] про Гиршманов и про московские ужасы. Вечером кончил «Green Mirror». Интересно было читать, но интер[ес] приватный. В ней много хорошего, но много клюквы невероятной. Humour неинтересный, не веселый, не достигающий. Не думаю, чтобы могла сущ[ествовать] такая семья как Trenchard’ы. Начал читать его же essay о J. Conrad.
11 ноября, суббота
