Оказался довольно симпатичным, предлагал мне помощь в моих скульп[турных] работах и уговаривал меня не бросать их. Предлагал сделать с меня бюст. Около 6-ти пришел Верейский, обедал с нами. Сидел долго; было скучновато, м[ожет] б[ыть], [оттого], что я еще должен был работать, и он мне с ней [картиной] все-таки мешал. Показал ему картину — она ему очень понравилась. К 8-ми кончил работать; очень устал. Не пошел к Платеру, звавшему меня с Женькой. Делал на балконе опись моей коллекции, чтоб показать охранный на нее лист. Пил чудесный чай, т. к. был один дома. Когда все вернулись, пришел Геор[гий] Сталь и долго сидел у нас на балконе.
5 [июля], суббота
Утром приезжал Степанов за рисунком. С часа до полов[ины] 9-го работал, писал ветки лиственницы. Картина не нравится мне. Полежав немного и напившись чаю, пошли к Пиньятелли около 11-ти. Сидели там до часу ночи.
6 [июля], воскресенье
Не работал. В 2 пошел на В[асильевский] о[стров] к Добужинским; застал их дома. Бедная Е[лизавета] О[сиповна] все винит себя в смерти Верочки. Там были еще Леля Замирайло и Бабенчиков[1342]. Видел с Мстислава его работы, посредственные. Вечером лежал на диване.
7 [июля], понед[ельник] После Luftbad’a[1343] целый день писал лиловое платье до изнеможения. Очень недоволен им. Начинаю разочаровываться в зилотиев[ском] составе на бальзаме. После обеда лежал на диване, грустный, просматривал книгу Петрушев[ского][1344] о живоп[иси] и крас[ке] и ничего в ней не нашел поучительного. Notte P.S.[1345]
8 [июля], вторник
Много работал; в 5 приехали Ландау, пили в моей комнате чай. Ел[ена] О[сиповна] пришла в восторг от моей новой картины. После обеда с Димой ходили на Лоцм[анский] остров. Сидели больше часу и пеклись на солнце. Летали учебные гидропланы. Навстречу к нам шел Платер, что меня привело сразу в дурное расположение духа. Старая тетка, дура. Сидел почти до 11-ти. Узнали, что умер Бублик у Нины Ланге от поноса.
9 [июля], среда
Утром приходил Элькан показывать маленькую картину Кустодиева[1346] — мы были за завтраком. Потом он бегал 2 раза безрезул[ьтатно] с Женькой за провизией на Витебскую. Работал. После обеда с Димой сидели на Лоцманском острове. После чая читал из Howells’a «Ven[etian] Life»[1347] о венец[ианском] театре и марионетках.
Разговор с Анютой о С[ергее] Дм[итриевиче], ее отношении к нему.
10 [июля], четверг
Работал. Вечером выходил ненадолго: по поруч[ению] Анюты снес белую булочку больной Н.Н. Алябьевой. Видел ее в постели — она захотела меня видеть.
Придя домой, застал за чаем Степанову с Лексиком, барона, потом пришли Платер и Верейский. П[латер] приносил купл[енные] рисунки стар[ые], кот[орые] я забраковал, и 4 моих, кот[орые] ему поручил продавать Барышников. Около 12-ти на минуту спустился к Pignatelli, у кот[орого] Анюта и Женя играли в карты кункен[1348]. Проигрыш идет на сладкие пирожки в воскресенье.
Вечер[ом] P.S. Жара стоит неимоверная.
11 [июля], пятница
Утром приезжала Соф[ья] Витнер. Завтракала с нами. Работал. До 7-ми. Завтра, верно, кончу картину. Жара. Безболезненный понос. Вечером в 9 на панихиду — годовщина смерти баронессы Ст[уарт]. Тоска. Слух: в Бологом 10 тысяч восставших крестьян под нач[алом] генер[ала] Назимова и его сыновей[1349].
12 [июля], суббота
Сегодня в 2 ч[аса] кончил картину. Недоволен ею. Жара. Спал на диване. После обеда с Анютой вышел: я — к Павловым снести мой этюд, служивший мне для картины. Анюта — к Алябьевой, безнадежно больной менингитом. У Павловых сидел дов[ольно] долго и пил чай. Дома у нас была К. Ольхина и сестра Pignatelli все пошли удить рыбу на Лоцманский остров. Я пел Корсакова и Акименко. Вечером до часу с половиной сидел на балконе при восход[ящей] желтой луне. Говорили с Pignatelli, курили папиросы и ели сахар почти голые я с Димой.
13 [июля], воскресенье
Не работал. После раннего обеда вышел, чтобы идти на Вас[ильевский] к Добуж[инским], но Анюта меня отговорила, и я пошел навестить Венгеровых, у кот[орых] сидел часа полтора. Часов в восемь вернулась Анюта от Мазуровых, очень расстр[оенная] и плак[ала] немного: Над[ежда] Ник[олаевна] безнадежна.
Два доктора приговорили ее к смерти. Стало очень грустно. Около 10-ти спустили к Pignatelli приготовленные пирожные с зем[ляникой] и зав[арным] кремом на общие средства. Часть общ[ая] — внесли по 50 рублей, другая — наиграли денег на них в кункен[1350]. Было очень вкусно. Курьезно: по подсчету они (32) обошлись в 700–800 рублей, а прежде они стоили бы менее двух рублей. Все решили продолжать игру и взносы на будущие revels[1351].
Была Женя, меня расстроила. Плакала.
14 [июля], понед[ельник]
