За обедом и завтр[аком] С[ергей] Д[митриевич] как ни в чем ни бывало. За обедом даже, скорее, enjoué[1418], если это слово для него применимо. Но мы не перекинулись ни одним словом. Сегодня задействовал телефон: звонила N.N., говорила, что скучает и ждет сег[одня] меня — я не пойду. Ночью была сильная канонада, но я крепко спал и не слыхал ее. Вечером сказали, что бой. «Андрей Перв[озванный]» подбит, «Память Азова» потоплена, погибли два анг[лийских] миноносца, и взято в плен неск[олько] англичан.
19 [августа]
Утром в чудное солнце ходил на Мойку в совдеп за паспортом, но по сл[учаю] праздника (религ[иозного]) присутствия не было. Писал. После завтр[ака] ко мне вошел С[ергей] Дм[итриевич] и просил у меня прощения. Я был очень рад с ним помириться и сейчас же протянул ему руку. Он был жалок (верно, его подослала Анюта) и сказал несколько жалких про себя слов. Завтра надеюсь кончить картину.
20 [августа], среда
Утром пошел на Мойку в Совдеп. Там дикая ругающаяся толпа. Ушел. Работал. Ковер. И к 6-ти кончил картину. Мы ждали Ландау и Канов. Первые не приехали, вторые — поздно. Сидели ок[оло] часу. Пригласили нас вечером. Вечером туда.
Ходил с Анютой. Пили чай, незначительно разговаривали. Кан, недовольный[1419] присутств[ием] фотографий великолепного офицера в лесу B[éatrice’ы], отдал их мне на мое предложение их взять. А сказали мы B[éatrice’е], что их взяла пианистка Штембер[1420], котор[ая] уходила при нашем появлении. В 11 часов ушли и возвращались по набережной Невы, было почти темно и очень красиво. Хорошее распол[ожение] духа: окончил надоевшую мне картину.
21 [августа] четв[ерг]
К часу пошел в совдеп за паспортом, очень недолго ждал и получил его благополучно. Дома брился, переодевался и с Анюточкой пил какао. Пел немного. В 4 ушел в Общ[ество] поощ[рения] на лекцию Воинова о Tiepolo и его сыновьях.
Перед лекцией зашел в большой зал, где Платер готовит аукцион. Лекция длилась ¾ часа, было не очень интересно. Аудитория всего 10 чел[овек].
Вечер[ом] дома. Вызвал Элькана. Он в соверш[енном] восторге от картины, которую я ему сделал. Поздно с Женей заходили к Пиньятелли, котор[ый] показал мне неб[ольшое] собрание очень скверн[ых] миниатюр, взятых на показ мне от [одного] из знаком[ых] Василевск[ого], заплативш[его] за них 60 тыс[яч]. Они не стоят и четверти эти денег.
22 [августа], пятница
Ничего не делал весь день и не выходил из дома. Утром после завтрака, будучи один, сделал себе P.S. и испортил себе этим весь день. Вечером при помощи Женьки фиксировал 3 моих скверных старинных этюда. Спорил из-за пустяков с Анютой (слово «разве»). Перед сном в постели замирало сердце.
23 [августа], суббота
Анюта вернулась с Покровс[кого] рынка расстроенная: у нее украли 500 рублей. Я их ей подарил. Потом приходила Женя и своими разг[оворами], жалобами и беспомощностью расстроила меня. Дождь, грустно на душе, не хочется начинать новую работу.
Вечером втроем (я, Анюта, Сережа) у М.И. Прево. Там забавно болтала дочь доктора Полотебнова[1421], уже ум[ершего], бывшая замужем за незак[оннорожденным] сыном короля Баварского. Она toquée[1422].
24 [августа], воскр[есенье][1423]
В постели P.S. Около 2-х пришел дант[ист] Хайкин за книгой («Marquise»). Пленился моей последней картиной. После его ухода пошел на платер[овский] аукцион. Скверные вещи и скверная публика. Встретился там с Хайкиным, и мы вместе возвр[атились] домой. Обедал у нас В.П. Лобойков. Вечером позвонил Хайкин и просил позв[оления] зайти. Пришел и заказал мне картину. Пил с нами чай (был еще Г.С. Pignatelli), говорил много о собаках, котор[ых] он обожает.
25 [августа], понед[ельник]
Встал до 8-ми часов: с Женькой на Покровский рынок покупать фарф[ор], кот[орый] обещала ему принести какая-то женщина. Она обманула, и мы даром прождали ее около часа. Интересные нравы, нищета, грязь, грубость, уродство. Ездил днем в Эрмитаж. Видел там кое-какие новости — фарфор, табакерки, двое декор[ативных] Hubert Robert’ов, идущих от Дурново[1424]. Возвращался домой с Женькой и Бушеном, шедшим в нашу сторону за хлебом. Бушен заходил ко мне ненадолго. Вечером дома. Варил себе компот из кр[асной] смородины — вышел чудесный.
26 [августа], вторн[ик]
Утр[ом] езд[ил] в главное казначейство, получил для Анюты и Жени деньги за прод[анные] гелиогр[авюры] с кассельск[их] Рембрандтов. Не работал.
27 [августа], среда
Утром читал нотации Бенезе. Не работал, ездил с Анютой к Ландау. Сладко кушали. Вечером за мной зашел Платер, и мы вместе пошли к Тиховой[1425] смотреть ее чашки [18]30 — [18]40-х годов. Сидел до 12-ти. Видел у них еще портр[ет] спящей в профиль дамы Гау[1426]. Тихов[1427] — благообразный, хорошо одетый господин.
28 [августа], четверг
