Мы обещали подумать с Гал[юськой] и дня через два дать ответ. Спать я лег в час ночи (сидел за песней).
15. Утром кончил песню «Две войны». Мне она определенно нравится: актуальная, боевая, написана очень живо.
Потом ходили осматривали токмакскую улицу и ее окрестности (где квартира, предлагаемая Званцевым). Определенно нам там не понравилось: глушь, грязь, от рынка далеко; есть мал[енький] рынок, очень своебразный: восемь пивных и винных ларьков и два всего с'естных.
Оттуда пошел в Радиокомитет. Пьеса моя очень понравилась Поповой, обещала завтра же выписать за пьесу и стихи деньги. Платят они, правда, небогато, но все же — за то и требования не такие, как в Москве.
Просила срочно сделать пьесу «Тимуровцы» к четвергу 18го числа. Я обещал.
Проехал к Гершфельду. Он проиграл мне и пропел «Балладу о советском летчике». Очень мне понравилось — прекрасная концертная вещь, широко и напевно написанная, и очень выразительная. Хороший композитор Гершфельд. Песня «Две войны» страшно ему понравилась. «Бесподобный текст» — заявил он. «Очень актуально и здорово сделано. Песня станет массовой, я за это ручаюсь». Обещал он завтра же сдать ее в Радиокомитет. Вообще, видно, что мы с ним сработаемся. Песню эту («Две войны») он мне пел с аккомп[анементом] фортепьяно — здорово выходит!
Вечер был банный. Между прочим, в бане встретил студентов Минцветмета (бывшего!), они мне сообщили, что сюда едет Суханов. Интересно, что даст его приезд?...
16. Утром получали коммерческий хлеб — я, Галюська, Адик. Потом разные хоз[яйственные] дела; в общем провозился почти до 3 часов. Ходил в Радиокомитет, хотел получить деньги, но денег не было. Был в «Каз[ахстанской] правде», отдал две песни: «Прощанье бойца» и «Две войны». Заходил к Петру Устименко, просил достать учебники для Вивы, такое же поручение дал Асе Синельниковой.
Вечером Гал[юська] наполучала 2,4 к[ило]гр[амма] копченой колбасы, да я еще успел получить 0,8. Теперь мы обеспечены колбасой недели на две.
17. Ездил в Радио-Комитет за деньгами, но неудачно. Звонил Гершфельду, он сообщил, что им открыты какие-то снабженческие каналы и просил позвонить завтра.
В Радиоком[итете] познакомился с Сандлером — композитором, котор[ый] пишет музыку к передаче «Вожатый уходит на фронт». Он играл и пел две песни: «Походная комсомольская» и «Прощанье бойца». Музыка мне понравилась, особенно второй песни, хотя он так изуродовал припев, что он в чтении никуда не годится (а в пении хорошо!)
Поздно вечером был в «Каз[ахстанской] правде», разговаривал с секрет[арем] лит[ературного] отдела Артамоновым. Он отказался печатать мои песни.
— Написано внешне гладко, но нет, знаете, этакого откровения...
Затем он стал придираться к отд[ельным] стихам, а в заключение сказал, что недостатки стихов можно бы исправить, но у них в газете нет места. А уж если бы ему захотелось быть откровенным, то пришлось бы сознаться, что они гонятся за именами и напр[имер] за подписью Михалкова печатают всякую дрянь.
Работал над передачей «Тимуровцы» (план составлен еще 15-го, я забыл это записать). Написал несколько сцен и «Песню тимуровцев».
18. Закончил «Тимуровцы». Написал еще песенку «За прялкой». По-моему песенка получилась очень милая.
Был у Синельниковых, думал, Ася взяла книги для Вивы, оказывается, еще нет.
19. Ездил на 13-ую линию, думал найти там какао, которое исчезло в городе, но неудачно: нет и там. На обр[атном] пути заехал к Гершфельду, он пригласил меня ехать завтра в колхоз за продуктами, а за какао посоветовал пойти в магазин на Пугасов мост. С'ездил и туда — тоже нет. Вечером снова был у Гершфельда, договаривались о поездке.
Перепечатал половину радио-пьесы «Тимуровцы».
20. День пропал из-за Гершфельда — я звонил ему (по нашему условию), на это потерял 40 минут, потом приехал в школу (тоже по условию) и не застал его. Не то он ушел куда, не то уехал в колхоз, не дождавшись меня, и никому ничего не сообщив. Домой вернулся около 2-х часов дня. В 4 часа снова звонил 40 мин[ут] и опять не дозвонился, ходил к нему на квартиру — повидимому он уехал. Хорошенький номер! А я и собрался, тепло оделся, приготовил «тару» под продукты, все это таскал с собой в школу — и напрасно!
Вечером получали с Гал[юськой] и Адиком в соседнем магазине копченую колбасу — и опять удалось получить 2,4 кг. Все очень довольны, колбасу едим с утра до вечера во всяких видах, даже суп сварили с колбасой!
Вечером переработал «Тимуровцев» и написал «2-ую песню тимуровцев.»
Забыл записать: 18-го мне передали в Союзе писат[елей], что меня просил позвонить Маршак. Звонил, его не было дома. Позвонил 19-го.
— Я хотел вам сообщить, что в ЦК есть надежда (?!), что вас пропишут, это обещал Бузурбаев (смотри запись от 6/XII!). А как вы?
— Я прописался, — ответил я, — живу в своей комнате.
С[амуил] Я[ковлевич] взъерепенился.
— Когда вы прописались?
Я имел благоразумие ответить, что два дня назад. Он начал ругаться.