Административный произвол...
29. Встал в 530 утра и поехал к Курочкину. Приехал — еще темно, его застал дома, но он как-раз собирался уходить. У него встретил Наталью Вас[ильевну] Молодову, с ней поговорили с полчаса.
В 8 пошел в милицию — пусто. Снова пошел в 9, занял очередь, т.к. уже был народ. Без каких-либо трений и придирок я прописался в 11 часов!
Итак, в кармане прописанные паспорта, ура-ура!
Занес к Курочкину домовую книгу и поехал домой, порадовал Галюську.
После обеда ходил во Дворец Культуры к Большинцову. Узнал, что они принимают кино-новеллы, но у них уже много материала.
— Люди пишут и есть очень интересные вещи!
Еще бы им не писать, они ведь живут не в таких условиях, как я!
Вечером узнал адрес Веры Волковой, пошли к ней с Гал[юськой], познакомились. Живет она в крохотной комнатке с дочерью и матерью мужа. Сидели у нее до 10 часов вечера.
30. Днем были у Курочкина, повесили на окнах занавески, я свез несколько книг и положил в пустую комнату (Курочкин запер ее на замок).
Оттуда заехали к Галине Волковой — жене Валерьяна и случайно застали там и его самого, он получил отпуск на сутки. Посидели, поговорили, даже выпили по стаканчику, это в первый раз в Алма-Ата.
В этот день по два раза заходил к А[лександру] Д[емьяновичу] Устименко и к Гершфельду, но не застал ни того ни другого.
От Волковых вернулись домой в 10 час[ов] вечера.
Декабрь.
1. Был в институте, узнал «утешительную» новость: директор собирается передавать в милицию дело о нашем выселении из общежития. Я отказался в НКП ехать в область, а потому не могу больше жить в Ин[ститу]те без прописки. Хорошо, что мы успели прописаться, теперь хоть есть куда приклонить голову.
Карточки продов[ольственные] обещают дать.
Пошел в НКП, там сидел часа два и попал на прием к замнаркома Тлеубердину. Он взял меня на персональный учет и направил в Гороно.
— Со временем работу получите, — сказал он мне.
Оттуда я зашел в Публ[ичную] Б[иблиоте]ку им[ени] Пушкина и договорился о приеме франц[узских] книг. Для образца принес с собой две книги Жюль Верна; они их сразу взяли, а на остальные просили представить список.
Был в ССП, зарегистрировался.
Маршак сообщил мне по телефону, что он слышал от редактора «Каз[ахстанской] правды»: дело с пропиской пяти писателей (в том числе и меня) предрешено в положительном смысле. Мне, конечно, интересно, чтобы проживание в Алма-Ата было разрешено ЦК партии.
Вызвал из мастерской мастера для починки пиш[ущей] машинки, которая разладилась в дороге.
Оттуда прошел в Ин[ститу]т. Мне отказали в получении прод[овольственной] карточки из-за моего «упрямства» — не хочу ехать в область. И все же карточки я завтра получу!
Звонил Вере Волковой, она обещала мне достать ордер на саксаул. Был мастер. Машинка повреждена серьезно, сломана какая-то важная часть. Он снял каретку и унес, обещает исправить завтра-послезавтра.
В 8 вечера отправился к Ал[ексан]дру Демьян[овичу] Устименко, ждал его до 9. Посидели, поговорили до 11. Выяснилась интересная для меня вещь: его мать может сдать мне комнату, рядом с Колхозным базаром; комн[ата] с электричеством. Я обещал платить 200 р[ублей] в месяц. Завтра он поведет переговоры; думаю, они будут успешны, т.к. мать его нуждается, а он не может ей помогать.
Домой вернулся в 11½, порадовал Галюську. Неужели нам не придется ехать на 7-ую линию к Курочкину? Он — скряга, настоящий Плюшкин, жалеет самовара, не хочет дать ничего из мебели. Условия у него — отвратительные.
2. Утром составил список франц[узских] книг для библиотеки, занес. Заходил в ССП, узнал, что прод[овольственные] карточки получаются в райсовете. Был в Пединституте, надежды на работу плохие; просто не хотят давать — и все тут.
Оттуда пошел к Вере, она дала мне записку в Райсобес, я долго искал его и, наконец, найдя, внес деньги (4750 за полтонку саксаула) Пришел домой, и сразу приехали из библиотеки. Свез книги, оставил до оценки комиссии.
От долгого хождения разболелась голова, проспал часа полтора. В семь часов пошли с Гал[юськой] к Устименко; он пришел в половине восьмого и порадовал нас известием о том, что его мать после долгих уговоров согласилась комнату сдать; напугал он ее гл[авным] образом тем, что сказал, что к ней на квартиру могут поставить еврея.
Поехали туда, комната понравилась, теплая, с эл[ектриче]ством, с радио, со всей почти обстановкой.
Я написал согласие от ее имени и припечатал печатью. Домой вернулись в половине одиннадцатого. Ночью проснулся, долго лежал, думал, удастся ли получить разрешение на перемену квартиры. Заснул часов около 7 ненадолго.
3. В 9 был в Горсовете, час просидел в очереди у председ[ателя] горсовета, потом догадался спросить, где надо брать разрешение на перемену местожительства. Оказалось, в горкомхозе, у моего «друга» и знакомца Планкина.