Шел я к нему с трепетом сердечным, памятуя предыдущий прием. Очередь колоссальная, до вечера. Я, не долго думая, через задние двери и предстал перед ясные очи Планкина. Он немного подумал над моим заявлением, но все же разрешил. Оттуда я, опять минуя вторую огромную очередь, боковыми дверями прошел к Перемитину, котор[ый] двигает это дело дальше и скоро получил от него утвердит[ельную] резолюцию. Дальше — через голову 3-ьей очереди подал свое дело секретарю Симаковой. Она мне выписала разрешение и в 2 часа я получил его, уже подписанное Планкиным и с печатью.
В три часа я уже прописался на новой квартире и порадовал Галюську известием, что будем жить на Транспортной. Тотчас поехал к Курочкину, уплатил ему 75 р[ублей] за те полмесяца, что его комната числилась за нами, забрал свои пожитки и с радостным чувством в последний раз проделал длинный, грязный путь до трамвая.
Вечером помогал Галюське укладываться.
4. Утром сборы; получил в Пушк[инской] б[иблиоте]ке 245 р[ублей] за франц[узские] книги. Просил у директора машину для перевозки багажа, получил отказ. Подводу нашел Адик — договорился с мужиком, который привез картошку в столовую, я его нанял за 25 р[ублей].
Сейчас оставляем общежитие Горно-Мет[аллургического] Ин[ститу]та и едем в свою комнату, где будем жить одни, без надоедливых сожителей.На этом заканчивается
третья книга дневника.
Дневник.
Книга четвертая.
С 4 декабря 1941 г.
по 5 февраля 1943 г.
Се повести временных лет...
1941 год, декабрь.
4. Великая война катит перед собой миллионы людей, выброшенных из привычной колеи, из обжитых десятилетиями уютных квартир — бросает их в неизвестность, в темное и страшное будущее... В бесчисленных эшелонах, забивших железнодорожные пути копошатся они, как муравьи, стоят в очередях у степных колодцев, ссорятся, отбивая друг у друга кусок брынзы, принесенный к поезду оборванной бабой, растаскивают щиты, предохраняющие путь от снеговых заносов...
Для нас все это осталось позади. Мы благополучно оставили за собой страшный крестный путь, мы пережили тысячи волнений, связанных с устройством в Алма-Ата, преодолели всяческие рогатки, поставленные перед нами «властями предержащими» и теперь мы опять в «своей комнате», снова начинаем вить свое гнездо. Такова уж природа человека. Самое главное — все мы вместе, есть у нас одежда, обувь, есть деньги на первое время, и есть что продавать. В общем — живем!
Вещи стаскали в комнату, свалили как попало. Стаскивать помогал А[лександр] Д[емьянович] Устименко. Он просил меня успокоить его мать, котор[ая] в ужасе; ей наговорили, что ее надуют, что я буду платить по ставке и т. д. Успокоил старуху, дал ей 100 р[ублей] задатка и она сразу ожила.
Вытащили кой-какие хозяйские вещи и проспали, как на бивуаке.
5. Почти весь день разборка вещей. Гал[юська] убирала, мела, проворачивала невероятную грязь, которая копилась годами.
Я ходил в Ин[ститу]т в надежде получить деньги, но не получил. Гал[юська] ходила в 2 или 3 школы, наконец, устроила Адика в 52 школе, благодаря записке А[лександра] Д[емьяновича] Устименко. В той школе директором жена его брата Николая. Самое ценное, что шестые классы у нее на 1 смене, это здесь редкость. Ему велели завтра приходить.
6. До 2 часов занимался уборкой и перетаскиванием вещей, затем пошел в Собес (насчет пенсии), но опоздал. Ходил в Ин[ститу]т за деньгами, опять нет денег. Знакомился с алма-ат[инскими] магазинами. Звонил в Радиокомитет — Поповой; она сказала, что ждет меня и уже поставила в план мою передачу. Договорились встретиться в понедельник.
Звонил Маршаку, он сказал, что дело с пропиской (по писательской линии) улажено и что мне надо искать свою фамилию в списках, вывешенных в горсовете. Я пошел туда, но своей фамилии не нашел. Договор[ился] с Марш[аком] о том, что я от его имени пойду к Смоличу (Бюро выступлений).
Заходил к Г
7 (воскр[есенье].) С утра опять домашние хлопоты. Сходил на толкучку, присмотрелся к тому, что там продается.
В 1 час уже собирался к Г
С ними я договорился о том, что напишу небольшую книжку (в печ[атный] лист) на тему «Мат[ематика] в военном деле», и они ее проведут через НКПрос. Это надо сделать быстро — в 3–4 дня. Как мне нужна пропавшая рукопись! Но что случилось не воротить... Надо срочно восстанавливать исчезнувшее...
8. Утром занимался добыванием обстановки для комнаты. От Петра Устим[енко] принесли с Вивой овальный столик, а от Александра — старую этажерку для книг. Нехватает только ящика под пиш[ущую] машинку — и тогда можно успокоиться и работать.