Я сидел, читал «Дети капитана Гранта» и среди концертов уловил голос диктора, что-то говорившего о заключении союза с Англией. Это меня сразу взбудоражило и я стал ждать.
В 12 часов ночи начали передавать экстренный выпуск «Последних известий». Радостные события! Молотов посетил Лондон и Вашингтон, заключен тесный дружеский союз с Англией, достигнута полная договоренность по вопросу открытия 2-го фронта в Европе в 1942 году...
Галюську хотел порадовать, но не стал беспокоить ее отдыха, она так много перестрадала за эти два дня.... Лег спать в прекрасном настроении.
12. Два дня назад думал, что после от'езда Вивы никакая работа не пойдет на ум. Оказывается не так. Скучновато без него, но мы с Г[алюськой] держим себя в руках. У меня нормальное рабочее настроение и я сел перепечатывать «Славные страницы», к вечеру кончил эту работу. Получился интересный исторический очерк.
В 12–20 передавали мой очерк «Прошлое, настоящее и будущее парашютизма» (из «Бойцов-невидимок» с маленькими изменениями).
Кстати, не записал: вчера утром получил телеграмму от Наумовой о том, что рукопись получена. Это сообщение в тот момент не произвело на меня никакого впечатления, но теперь я доволен: перед Детиздатом я чист, потерянная рукопись возобновлена полностью, книга пойдет в печать.
13. Был в Радиокомитете, отдал «Это было год назад» и для казах[ского] сектора «Славные страницы». Договорился с Денисламовым относительно ряда передач оборонного характера: «Воздушная навигация», «Пехота и ее оружие», «Подводная лодка», «Морской флот».
Купили на 60 р[ублей] клубники (4,6 кг.), пусть Гал[юська] и Адик хоть раз поедят вволю...
Радует развитие международных событий: соглашение с США, установление дипломатических отношений с Канадой. Англичане говорят о расширении масштабов воздушной войны Германия уже начинает испытывать на своей подлой шкуре, что такое бомбардировки городов.
14. Видел во сне Виву. Будто бы я пришел в какой-то институт заниматься и застал его там среди студентов за оформлением стенгазет и раскрашиванием географ[ических] карт. Я очень обрадовался, что его еще не отправили из Алма-Ата, целовал его руку, а он не давался.
«Скоро все-таки нас отправят», — сказал мне Вива, затем я проснулся.
Из нескольких статей «Бойцов» составил очерк для казах[ского] сектора «Воздушная навигация». Вышло 11 стр[аниц] на машинке.
15. Сегодня мой день рождения. Исполнился 51 год... Ну что ж? Мы еще повоюем!
«Пира» никакого не было, Галюська подарила мне маленькую горсточку изюма, которая еще оставалась у нас от килограмма, полученного в распределителе.
Получено первое письмо от Вивы, написанное из Джамбула. Поплакали мы с Г[алюськой], читая его. Едет он хорошо, устроился удобно. Выехали они в 2 часа ночи 12-го, т. е. через неск[олько] часов после того, как ушли на вокзал. Вагоны классные.
16. Был в Радио-Ком[итете], сдал «Возд[ушную] навигацию». Хлопотал по Вивиным делам, оформлял зачетную книжку; до конца это сделать не удалось, т[ак] к[ак] Вива увез институтский пропуск.
Вечером читал «Пет[ербургские] трущобы».
17. Был у Ильина, но неудачно, не застал его дома, разговаривал с женой. От нее узнал, что скоро сюда приедет Маршак.
Второе письмо от Вивы (от 13/VI — из Арыси) — все благополучно.
18. Опять видел Виву во сне; будто бы он пришел из Ин[ститу]та
— Ты уже пришел? — спросил я, как спрашивал обычно, а сам очень обрадовался.
— Ну да пришел, а что же тут особенного? — ответил Вива.
В руках у него был красиво переплетенный в коленкор дневник, будто бы выданный ему в Институте. Это меня тоже очень обрадовало, как доказательство того, что студентов не будут призывать... Что было дальше — не помню.
Днем нам сделали (мне и Г[алюське]) противотифозные прививки.
Вечером узнал, что приехал Гершфельд.
В половине второго ночи мы проснулись, я сел слушать «Посл[едние] известия». Прослушал информ[ационное] сообщение о заседании Верх[овного] Совета для ратификации англо-сов[етского] договора, речи Молотова, Жданова и Щербакова.
Спать лег в четвертом часу, в хорошем настроении.
19. Приехал товарищ Вивы Штурман, которого не приняли в школу по зрению. Он привез от Вивы два письма и кой-какие вещи. Оказывается, у них там д[олжно] б[ыть] все казенное, своего ничего. Вива прошел три комиссии (медиц[инскую] и мандатные), его зачислят курсантом-авиамехаником. Учиться год. Мы окончательно успокоились.
Вива просит выслать зачетную книжку,
Я поехал в Ин[ститу]т, все устроил и сегодня же отправил ему книжку.
От прививки страшно разболелась голова, выпил порошок, к вечеру стало легче. Г[алюська] совсем расхворалась, очень болит спина; у меня спина немного болела, совсем прошла.
Был у Гершфельда, он рассказал мне какую-то путаную историю о том, что ему не открыли кредиты и т. д. Дело темное, в общем, а он, оказывается, совсем не серьезный человек.
— Вы будете иметь монтаж, когда заплатите деньги, — сказал я ему.
Водил, водил меня он в апреле с этим договором и все, оказывается, напрасно!
20–21. Ничегонеделание.