Дневник 2002–2006 полностью

Сегодня сидел со своим научным руководителем в каминном зале ИМЛИ. Камин там очень красивый — правда, кажется, нефункциональный со времени прихода большевиков к власти; как известно, пролетарским писателям и филологам, за исключением Горького, камины были не нужны. Научный руководитель задушевно рассказывал мне, как нужно жить. Главное: не работать помногу, потому что, вот один литературовед был трудоголиком, спал по два часа в сутки и умер, не дожив до пятидесяти, еще он много курил, не курил бы, может, прожил бы подольше; а у другого великого литературоведа, с которым мой научный руководитель, между прочим, учился, были следы жесткого диатеза на лице; диатез — это ведь было типично для послевоенных детей, которым не хватало витаминов и хорошего питания. Все сокурсники моего научного руководителя, на лицах которых были следы жестокого диатеза, уже ушли. И великий литературовед тоже, он тоже был трудоголиком и мало спал. А перед сном надо чаще и больше гулять, ходить, например, вокруг дома, а если не гулять и не ходить вокруг дома, то пить феназепам, феназепам — лучший друг литературоведа, который хочет прожить долго; научный руководитель гуляет и пьет феназепам.

В выходные читал Алевина, «Das grosse Welttheater». Барочные люди были склонны к различного рода перевоплощениям и играм из-за страха. Страха перед пустотой. С тех пор, конечно, мало что изменилось, ведь если подумать, то 400 лет — не такой уж и большой срок; но страхи множатся день ото дня, а, значит, быть собой все трудней, ну и современная техника, разумеется, поощряет и упрощает возможность не-быть-собой, об этом, впрочем, говорили миллионы раз.

К выборам президента в нашем доме решили сделать ремонт; дом покрасят снаружи в оранжевый цвет, чтобы людям было веселее, и внутри зеленым. Красят дешевой ядовитой краской, у меня болит голова от ее запаха и аллергия, а откроешь окно — там тарахтят и дымят черным дымом строительные машины.

10 декабря

Мне очень нравятся каменные львы на крыльце бельгийского посольства, большие, спокойные, с большими лапами. И деревянный дом напротив — в нем жил поэт Некрасов. Когда я сегодня шел мимо этого дома, подумал, что если сосулька срывается с крыши и пробивает человеку голову насмерть, то в такой смерти много фрейдистского. Много фрейдизма и в смерти под поездом. Неслучайно Анна Каренина, как жертва патриархальных устоев российского общества XIX в., бросилась под поезд.

Декаданс дружбы с Денисом.

11 декабря

Бессонница.

Теперь хожу по квартире в пижаме, потому что не знаю, что делать, то ли снова лечь спать, то ли сесть за работу, то ли спуститься за завтраком в магазин.

То ли снова лечь спать.

13 декабря

Сегодня со мной в метро пытался познакомиться парень; но у него в руке была бутылка пива, а пиво в общественных местах, как известно, вызывает у меня Ablehnung. Сперва он пялился в мою немецкую книжку, а там на каждой странице сверху подписано, что она про гомосексуалистов, наверное, чтобы исследователи не забыли, про что они читают, а потом он стал у меня спрашивать, как проехать к Речному вокзалу, ага, когда мы уже в проехали Таганскую и подъезжали к Волгоградскому проспекту. Я загадочно поулыбался, сказал, что это совсем в другой стороне, и вскоре распрощался и вышел.

«Черный дневник» Роджера Кейсмента, борца за независимую Ирландию. В 1903 г. у него было 40 половых контактов, а в 1911 уже 340.

«XXX о! о! о! кончил быстро. Чудеснейшие testeminhos. Нежные, как шёлк. Большие и сочные. Очень хороший. Большой, длинный, толстый, очень хотел, насладился мною сполна. Встал в 5 утра. Принял душ & Агостино, а потом еще раз, снова и снова, он очень внимательный. Он сделал это со мной три раза, а потом три раза я был с двумя матросами — значит, за ночь, получается, шесть раз».

Мне по душе простой парень из деревни, с членами, налитыми молодецкой силой.

Мне не нравятся бледные и жеманные городские «королевичи»;

По душе мне стройный всадник на мощном скакуне или охотник,

Или матрос на палубе корабля. Но больше всего мне нравятся

Солдаты, юные воины, которые служат нашей отчизне;

Стройный ли это гвардеец с голубыми глазами в своем красивом мундире с блестящими пуговицами

Или светловолосый гусар с пушком над губой,

Который мужественными шагами, звеня шпорами, приближается ко мне.

Он еще не знает, как он прекрасен и какой сильной властью обладает взгляд его ясных очей.

(К.-Г. Ульрих, прусский поэт, 1865)

15 декабря

Когда сегодня в вагоне симпатичный и кстати совсем не пидорского вида сосед слева обнял своего товарища и они стали прилюдно целоваться, а их третий спутник, тоже выглядящий абсолютно straight, дабы не мешать интимному моменту, отвернулся и стал пристально рассматривать присутствующих в вагоне мужчин, включая меня, я от неожиданности выронил карандаш, которым делал пометки в книге, поднял его, посмотрел на них еще раз и понял, что все это мне не снится.

Куда катится мир?