В фотоателье. Зашла старушка и стала рассказывать приемщице о своих проблемах. Потом сказала: сейчас я соберу маму, и мы придем к вам, только вы скажите фотографу, что моей маме 92 года и на фотографиях, когда мы в последний раз фотографировались, она не поймешь на кого похожа, то ли мужик, то ли баба, а она хочет быть похожа на женщину; ну это ничего, моя тетя (она трагически погибла) четыре раза перефотографировалась на паспорт — каждый раз фотографии были все хуже и хуже; наверное, перед смертью начинаешь плохо выглядеть.
«В этой книге хотела бы я записать все тайные мысли, приходящие ко мне в безмолвные часы ночи, описать движение духа, созревающего в любви, словно под лучами полуденного солнца.
Хочу найти истину, а в ней присутствие возлюбленного; прежде я заблуждалась, думая, что он от меня далеко.
Любовь — это внутреннее пребывание в другом: я неразлучна с тобой, если правда то, что я тебя люблю.
Смотрю на волны, бьющиеся о берег, на спелые нивы, отражающиеся в реке, на нарождающийся день, на прозрачный туман, на дальние вершины, зажженные лучами восходящего солнца, — и подобно пчеле, собирающей мед свежих цветов долины — взор мой везде находит себе любовь и носит ее тайно, и хранит ее в сердце, как пчела хранит свой мед.
Так думала я сегодня утром, ходя по берегу Рейна, и, возбужденная этой бесконечной жизнью природы, ждала тихого вечера, потому что вечером тайный голос скажет мне: «Друг здесь» — и я высыплю перед ним, словно цветы, все дневные впечатления; я лягу на землю, и стану обнимать ее, эту прекрасную землю, носящую моего возлюбленного и меня вместе с ним».
На улице чудесная погода, и деревья стоят, обсыпанные снегом. Пошел пешком до моста через парк. Меня всего засыпало снегом, и я думал об одном герое у Хорвата, которого тоже засыпало снегом, он замерз и умер; а
У дальних знакомых моей матери погиб сын, старшеклассник, победитель олимпиад по химии и физике, спортсмен. Катался на лыжах по льду между
Живу один в большом архиве Ницше. В первую ночь слышал странные стуки, доносившиеся из мемориальной
На заднем дворе дома три могилы.
Для того, чтобы вечером попасть в дом, мне приходится ждать, пока мимо проедет машина и посветит мне фарами. А иначе не видно, куда в калитке вставлять ключ. Такая темнота в округе.
Показывал сегодня немецким школьницам, на которых наткнулся, выходя из университетской столовой, садовый домик
Когда вчера возвращался домой через кладбище (а уже были сумерки), подумал: мне так хорошо, так покойно, возможно так хорошо мне уже никогда не будет; и все в природе было тихо. И я подумал: не лучше ли умереть прямо сейчас?
Вчера я ходил к могиле госпожи фон Штайн, почтить благородную возлюбленную Гёте. На кладбище я посмотрел вверх, на серо-золотое небо и на безлиственные ветви высоких платанов. Там, наверху, на тонких, почти невидимых ветках сидели вороны, похожие на высушенные черные ягоды, черные гроздья кричащих птиц. Тонкий снежный покров истаял за ночь, обнажив плодородную кладбищенскую землю. Я думал: черви едят под землей покойников, вороны клюют червей, мертвые, значит, продолжают жить в этих воронах; вороны сидят на ветвях высоких платанов или кружат в небе, и так даже грешники приближаются к далеким небесам.
Сегодня я был в парке. Когда я подошел к
Вчера утром, в 10:30 меня разбудили настойчивые звонки в калитку. Выглядываю в окно: за садовой оградой стоят молодые люди с огромными рюкзаками за спинами, впереди выступает круглолицый дедушка в шляпе и очках. Это были паломники к
«Ах, как жаль!» — печально воскликнул дедушка.
В
