Так хорошо почти не ездить на метро. Когда ездишь на метро — сильно расстраиваешься: столько красивых людей вокруг, а сколько ублюдков!
Сегодня был на защите диссертаций в ИМЛИ. Защита проходила в зале заседаний, там голова Горького с растрепанными бронзовыми волосами — почти голова медузы Горгоны, все сотрудники института, наверное, должны каменеть при одном лишь взгляде невидящих бронзовых глаз. Защищался африканист. От него я узнал, что Просвещение в Африке запоздало на 300 лет и сейчас в Танзании самый пик Просвещения. Это значит, что прямо сейчас в Африке зарождается жанр романа! Конечно, африканскому роману совсем далеко до европейского или русского, и даже американского и латиноамериканского романа, находящегося на самой нижней ступени романной иерархии. Но ничего, скоро африканский роман станет настоящим романом в европейском смысле этого слова, потому что еще тридцать лет назад в Африке не было вообще никакого романа, а сейчас он уже переживает стадию социалистического реализма! Давайте подождем. Дискуссия об африканском романе была такой живой, что на мгновенье мне даже показалось, что в общем-то в мире нет ничего важней африканского романа на английском языке и романа на языке суахили, но потом я понял, что намного важней проследить зарождение романа в Микронезии и у эскимосов, у них пока только эпос зародился, поэтому еще не поздно. Но надо торопиться, скоро к эскимосам придет Просвещение (или оно уже пришло с лампочкой Ильича и супермаркетами Абрамовича?), и эпос станет романом. Потом на трибуну вышла седая дама с вавилоном на голове и сказала: я не знаю, о чем говорить, но мне очень хочется что-нибудь сказать, поэтому я вышла на трибуну, я, конечно, не специалист в африканской литературе, но зато занимаюсь литературами Востока, и хотя, конечно, я не читала африканских романов, но, судя по тому, как о них сказал диссертант, они очень интересные. На Востоке романы тоже интересные, но немного другие, вообще здорово работать в коллективе, коллективная работа так обогащает духовно, а какая важная проблема: появление в азиатском историческом романе вымышленного героя, я буду думать над этим, спасибо, спасибо вам всем! Я так удовлетворена!
Когда диссертант уже защитился, а потом защитился еще один, и все пошли в каминный зал пить и есть, и начали пить и есть (а я подумал, что защита очень напоминает поминки (или жестокое публичное наказание, все диссертанты зачем-то каются и оправдываются), лишь с той разницей, что на поминках — если только это не поминки по академическому работнику — конечно, все не так научно), вдруг из-за стола встала ученая балладная старушка (такие старушки, как герои баллад — всегда одной ногой в могиле, но при этом часто надолго переживают всех своих коллег) и сказала: я хочу сказать, хотя, конечно, мне очень неприятно, и я не хотела, конечно, говорить об этом на защите, но теперь защита прошла, и я скажу, что африканист, которого мы защитили — сволочь, он тварь, он ездит в Африку. Пока мы тут заседаем в отделе, он получает африканские деньги! Мы получаем наши копейки, а он преподает в Кении неграм, и негры его любят и ценят, а нас никто не любит и не ценит! Такие мерзавцы, как он, недостойны быть в академической науке, я не хочу ничего иметь с ним общего, чтобы он подавился салатами, которые жрет, бородатая гадина. И села с довольным видом за стол, крутила головой, вдохновляясь произведенным эффектом (в зале воцарилась гробовая тишина), в самоупоении откусывала тарталетку с салатом.
Недавно ехал в маршрутке, рядом сидела девушка: вдруг она заметила на улице своего бойфренда, который прогуливался с приятелем, попивая вечернее пивко; закричала, чтобы водитель немедленно остановился, пулей вылетела из маршрутки, запищала от радости что-то нечленораздельное, побежала к своему мужчине, бросилась ему на шею, пи, пи, пи, давай поцелуемся, зайка!
Сегодня видел пару: мужчина и женщина гуляли в сумрачном парке, она преданно повисла на нем, положив голову, со лбом и глазами, закрытыми, как у болонки, крашеными волосами, ему на плечо, излучала блаженство.
В метро такой прекрасный момент! Молодой мужчина в прекраснейшей физической форме, оттого, что было очень тесно, много народу, горячо дышал мне в затылок и иногда даже ненадолго прижимался к моей спине.
В автобусе: в одно и то же время одни и те же пассажиры. Все время ездит один и тот же молодой человек в черной кожаной куртке, затылок которого я все время рассматриваю. Сегодня он ехал, я смотрел то на его затылок, то на отражение его головы в автобусном окне, плывшее по рублевскому лесу. Он ни разу не обернулся, не посмотрел на меня. Людей мало интересует, что происходит у них за спиной. В рублевском лесу раньше жили лоси.
