В аэропорту, на стойке
Сижу темными вечерами в парке у университета, напротив университетской кассы, надо мной только звездное небо и еще красный огонек на стреле крана светит. Если будет сильный ветер — кран упадет; и он меня, конечно, раздавит.
Еще может лиса прибежать и укусить. Говорят, лисы разносят бешенство. (А крысы раньше разносили чуму; гомосексуалисты разносят СПИД.) Сегодня пытался сфотографировать блестящего зеленого жука на улице. Не получилось, жук все время убегал.
Думал сегодня: кто не обманывает — тот не живет.
Ночью хотел пойти утопиться в Цюрихском озере, но неудачно. В одном месте вроде бы мелко, и рыбы какие-то противно блестят боками в лунном свете, а в других местах гуляло много народу, и получилось бы не утопление, а представление. Хотя, конечно, пидорасам положено умирать спектакулярно, с пафосом и истерикой. Какой же гомосексуалист проживет без мелодрамы?
Иногда я думаю о том, что гомосексуалисты — это что-то вроде жертвенных животных.
Ведь наверняка существует связь между интеллектом — вернее, его отсутствием — и количеством половых актов в день. Чем больше секса, тем меньше ума. Мозг наверняка состоит из тех же элементов, что и сперма (впрочем, все состоит из одних и тех же элементов) и потихоньку вытекает наружу вместе со спермой.
При онанизме, конечно, тоже.
Но воздержание, как известно, вредно.
Приехали с Ирой после работы к родителям. Родителей, конечно, нет, кроме больной бабушки. Мать в больнице, отец на даче, повез материному отцу рассаду. Бабушка в отсутствии родителей, конечно, забыла о своей тяжелой болезни. Встречает
Отчаяние — это когда за отсутствием своего бойфренда приходится встречаться с чужими.
(Иные, впрочем, назовут это сексуальной распущенностью, какая разница — все равно это не про меня.)
Обедали сегодня с Ирой и ее приятелем, бывшим школьным другом, которого она знает почти двадцать лет, почти на природе — в Строгинской пойме. Сидели на берегу реки, пили вино, ели рис с курицей и овощами в кокосовом молоке. Все время ощущалось странное напряжение.
Он: совладелец каких-то маленьких спортивных магазинов, здоровый тридцатилетний мужик. Стянул с себя футболку, потому что было жарко. Я стал разглядывать его красивые смуглые плечи и широкую спину, Ира закричала ему: оденься, немедленно, ты похож на гопника, отвратительно! А он пробурчал: Сашка, разве так плохо, разве я плохо выгляжу? Я ответил, что хорошо — я же не дурак, мне нравится смотреть на хорошие мужские тела. Поев, мы сидели и лежали на траве, я изучал ткань его джинсов, его задницу, низ спины, резинку его трусов.
Сорок минут ждал автобус, чтобы добраться поздно ночью домой. Новое развлечение: рассматривать людей на автобусных остановках. Ждал вместе с какой-то девушкой; она курила и посылала sms. Минут через двадцать пришла большая компания парней с пивом, один — в джинсах, белой обтягивающей футболке и трикотажной кофте — попрощался со всеми и стал тоже ждать, а мы с девушкой принялись его тоже рассматривать, потому что рассматривать друг друга стало уже неинтересно, а он рассматривал нас, потягивал пиво и гладил себя по мускулистому обтянутому белой футболкой животу. Потом кинул бутылку в урну. Потом подошел и сел рядом со мной на скамейку. Пыхтел и пахнул пивом. Был очень симпатичный. Хотелось что-нибудь ему сказать. И, кажется, ему тоже хотелось. (Но не то, что мне хотелось бы услышать).
Совершенно не знаю, зачем живу. Нет целей в жизни. Нет ничего.
Бабушка мучительно боится смерти.
С непривычки (недавно переехал на новую квартиру) блуждал в темноте, искал свой дом.
Вчера вдруг подумал: ведь мне повезло, я еще помню мир, в котором не было сотовых телефонов!
