За время нашего маленького путешествия нас переселили из очень удобной гостиницы домой к Ренате Григорьенве. Она живет в огромном жилом доме на Пятой авеню-Амстердам, угол 87-й стрит, в доме 175, чудный район, рядом и Центральный парк. В лифте метр на метр металлическая доска с кнопками этажей производит сильное впечатление. Квартиры здесь нумеруются по этажам с буквами. Потом с высоты 26-ти этажей я увидел крыши этого района, Гудзон, зелень на крышах. Это прекрасная, чистенькая и ухоженная квартира, в которой, видимо, живет Соня. Здесь детские игрушки, в ванной комнате детское мыло и кремы. Обычный интеллигентский быт.
Пока мы в другой квартире – редчайшая возможность узнать чужой быт! – это 6-й этаж, здесь живет Григорий Соломонович, отец Ренаты. Ему восемьдесят два года, но от него исходит какая-то моральная сила с честью и достоинством прожитой жизни. В войну он служил в танковой разведке. Постепенно выяснились страницы его биографии. В пятнадцать лет, после аннексии куска польской территории под названием Западная Белоруссия, а может быть, откуда-то из-под Вильнюса, вместе с семьей его перевезли в Воронеж. Он считает себя земляком С.П. Школа, война, институт, ранняя женитьба, Новый год студент-дипломник встречает в «Астории», в Ленинграде, вместе с Вертинским. Он, уже далеко за 50, выезжает в США. Братья – один в Майами, другой в Израиле. Начинает своё дело здесь, сначала переучивается: гранит алмазы. Сейчас, в 82 года, еще что-то делает как брокер, встречает каких-то бизнесменов в аэропорту и т.д.
Я опять стою перед невозможностью описать чужую жизнь объективно. И здесь по старой привычке пользуюсь своим старым намыленным опытом: через быт, через предметы. Хорошая трехкомнатная квартира, много книг, картины современных художников. В частности, много картин Юрия Красного. Я смутно помню его по Москве. Это всё как бы раздутые, до шаров, еврейские типажи. Много русской и еврейско-русской литературы. Суждения Г.С. очень широки и объективны и по политике, и по России, и по еврейскому вопросу. Самоидентификация себя как еврея, но это ещё совершенно не означает противопоставление еврейской правды всему миру. Однако это человеческое стадо предпочитает иногда пастись отдельно ото всех и обязательно вместе.
Это из газеты:
НОВАЯ КРИТИКА СТАРОГО АНТИСЕМИТИЗМА
О книге Владимира Опендика «200 лет затяжного погрома»
Судя по названию книги, толчком к ее написанию послужил одиозный труд лауреата Нобелевской премии по литературе А. Солженицына «200 лет вместе», в которой живой классик впервые постарался объяснить собственную лютую ненависть не столько к советской власти, сколько к еврейскому народу, к его интеллектуальной мощи, которой он, судя по его книгам, всегда завидовал и не мог постичь ее истоков. Ему, его ментальности и соответственно публичному поведению, его книгам и статьям В. Опендик уделил достаточно много внимания в своей книге.
Разоблачая откровенную ложь, фантазерство, подтасовки автора книги «200 лет вместе», В.Опендик приводит, на мой взгляд, убедительные доводы и факты, после которых перед нами предстает крепко сколоченный антисемит, от искусственного величия и псевдоморали которого не остается ничего. Эмоциональное, нестандартное мышление автора придало книге серьезный литературный блеск.
Марк Гуревич
Вечером после встречи с Илоной Давыдовой мы опять переехали на 26-й этаж, где квартира Софьи. Она, в свою очередь, переехала вместе с ребенком куда-то еще выше в недра этого бесконечного дома. Кстати, когда-то это был дом бедноты, который нынче оказался в одном из центральных районов Манхэттена.
Илона была роскошна, нарядна, тороплива и, как я, скомканна в своих формулировках, на роскошной машине. Видимо, повторяю, это был один из редчайших типов благодарного человека. Ничто не забыто. Она всех нас усадила в машину. План был таков – показать нам самый знаменитый на настоящее время бродвейский мюзикл «Продюсер». Содержание: продюсер разоряется, и тут у него возникает мысль поставить следующий мюзикл и при этом украсть половину денег спонсоров. В этом ему помогает и мешает молодой бухгалтер. В результате чего, набрав самых, казалось бы, плохих актеров, они ставят мюзикл «Весна Гитлера», который имеет оглушительный успех.
Еще: нас отвезли в какое-то самое фешенебельное кафе в центре, и опять на сорок минут мы пожили жизнью очень состоятельных людей. Запомнил всё так же ярко, как наше с С.П. кофепитие в Париже, напротив «Гранд-опера».
(Музей естественной истории, его ступеньки, «парад планет, масштабы вселенной, герои «Над пропастью во ржи» – но всё это раньше.)
