И еще новости: Мосгорсуд отказался удовлетворить кассационную жалобу адвокатов Марлена Хуциева, и он снова стал «простым режиссером», а не новым председателем Союза кинематографистов. На 86-м году умер Александр Межиров. Я его очень неплохо помню, он профессорствовал в Лите. В заметке по поводу его смерти есть такая фраза: «Несмотря на официальное признание, Межиров никогда не стал полностью советским поэтом. Его ценили в кругах писателей-диссидентов – за его цинизм умного человека, за отдельную от советского литературного большинства позицию». Такой он молодой и такой вдохновенный на снимке!
Все утро маялся, довольно случайно взял с полки книги Руслана Киреева «Уроки любви». Потом анализировал, почему я так поступил, почему именно его книгу, и вспомнил, как недавно мне рассказали, что одна наша сотрудница-преподаватель как-то даже пренебрежительно, когда упомянули о сотрудниках нашей кафедре, вдруг сказала, «А чего особенного Руслан Киреев написал? Сейчас рассказики про любовь пишет». Надо сказать, что эту книжку Руслана я еще по-настоящему не читал, еще и потому, что это действительно первоначально были газетные очерки, печатавшие в «Труде». Вот именно, вспомнив это, я и взял в руки книжку Руслана, которую он мне подарил лет десять назад. Взял в руки и зачитался. Дело даже не в том, что я помню и любовные истории Байрона, и историю Гете или Блока, но каков общий литературный фон всех этих рассказиков, сколько можно узнать из этих текстов. Позвонил даже Руслану, выразив и покаяние, и свое восхищение. Потом все-таки сел и написал отзыв к защите в среду.
Обе части работы Сергея Чередниченко, соискателя на степень магистра, представляются мне идеальной моделью для соискателя-выпускника Литинститута. Здесь зрелая и полная «художественная часть» и вполне грамотная подборка литературоведческих статей, касающихся актуальных проблем развития современной и, в первую очередь, молодой литературы. Отдавая должное высокому качеству представленного материала, я все же должен еще раз сказать, как много для нашего выпускника, особенно прозаика, означает возраст его поступления в вуз. Я говорю об этом, чтобы напомнить, что когда-то существовало правило, что в Литинститут поступали юноши и девушки не со школьной скамьи, а имеющие за спиной определенный жизненный и трудовой опыт. К сожалению, сейчас эта тенденция не потеряна, а смята, как всегда у нас, неуклюжим законодательством, и первостепенная задача вуза – добиться от министерства определенных индивидуальных поправок.
Итак, Сергею Чередниченко 27 лет, за его спиной определенный опыт газетной работы, недолгая учеба на филфаке университета и уже шестилетнее обучение в Лите.
Здесь не приходится говорить о самом качестве «художественной части» повести «Потусторонники». Она в 2005 году была опубликована в «Континенте», который уже сам по себе является определенной маркой качества. В этом смысле при всех возможных вкусовых замечаниях повесть, рассказывающая о молодом герое-провинциале, поэте, с моей точки зрения, определенное явление в литературе. Здесь до некоторой степени новый герой, а самое главное, по-новому и довольно беспощадно описано его окружение – провинциальная интеллигентствующая среда. Тут много интересного, познавательного, иногда точного этнографически и совершенно неисследованного политически. Как? Откуда? Это я о появлении героя. Каковы причины его гибели? Почему так мал резерв жизненных и нравственных сил? Автор талантливо, перемежая пласты повествования, ведет свой рассказ и пытается ответить на главные сакральные вопросы русской жизни и литературы. Первый этап творческой жизни любого писателя – юность и детство – пройден. Но на юности поколения Чередниченко не останавливается, здесь еще написаны и взрослые, несколько провинциальных их слоев: и простецы, и интеллигенция. Сделано это и не без злобы, и не без сочувствия
Попутно можно заметить, что Чередниченко родом из Тувы, из Кызыла, откуда и наш знаменитый выпускник Роман Сенчин. Возможно, эта почти недосягаемая отдаленность от Москвы вырабатывает такую жгучую протестную тягу и влечение к серьезной литературе.
Недостатки в повести, конечно, есть, и главный из них – это недюжинный ум и болезненная прямота автора. Он нащупал один из самых интересных и беспощадных ракурсов в современной, живущей без героя, русской литературы – предельное приближение. Но это, в свою очередь, чревато потерей беллетристического начала.
