Дипломная работа
Вот тебе и другой акцент письма – теплый, и главное, запоминающийся. Я ведь коснулся только рамок сюжета, а рассказ полон замечательными теплыми деталями. И так весь сборник, где лучший рассказ – это «полярный летчик» – лжепапа, который имел две семьи, но мама-то его, несмотря ни на что, любила, а папа был агентом по снабжению. Здесь же «Айдар» – буряты и их человеческие жертвоприношения, может быть, это самое лучшее, «Венера» – полная и прекрасная, как Венера, работница столовой, обокравшая молодого рабочего в ночь любви, и «Письмо» – бабушка пишет внуку из разоренной деревни письмо, это какая-то ситуация наоборот. «Здравствуй, дедушка, Константин Макарыч…». Бабушке кажется, что она на это письмо внука отвечает, а уже лет десять никакой почты в деревню не приходит.
Здесь есть ошибки, корявости, но это русская национальная проза, оставляющая после себя щемящее чувство всеобщего сострадания и любви.
С М. О. поговорили, как всегда, очень широко и сердечно, и скорее о литературе, нежели о внучке. Если о внучке с фамилией Астафьева, то здесь следующее: у девочки какая-то тотальная аллергия. Именно поэтому, практически, она не ходила на семинар к Ю. С. Апенченко, но бабушка принесла четыре очерка. На то, чтобы принести очерки, написанные вместо внучки ею самой М. О., никогда в жизни не пойдет. В крайнем случае, прочтет и поправит. С Апенченко по телефону договорились так: он прочтет очерки, чтобы поставить зачет, а саму девочку на следующий год я возьму к себе в семинар.
В разговоре среди прочего, не без гордости М. О., которую уже давно за глаза прозывают «железной леди российского литературоведения», передала мнение одного из своих зарубежных коллег: «Чудакова оппонентов в плен не берет». Много говорили о тыняновских чтениях, на которые М. О., находит деньги и людей, тянет уже чуть ли не тридцать лет, и о некоторых фактах биографии Булгакова. У М. О. также мое видение Елены Сергеевны Булгаковой. Но, правда, она заметила: «он хотел, чтобы им руководили». Я, в свою очередь, рассказал М. О., как мне понравилась передача о Бурлюке и Шкловском, в которой она участвовала. Тогда же, во время просмотра, я удивился, как наше телевидение достало Кому Иванова, который, по слухам, является еще и сыном Бабеля, и еще раз понял, что мою интуицию нельзя сбрасывать со счетов. Эту съемку в Америке Мариэтта Омаровна и организовала. Говорили также о «не замеченном» в советское время «пролетарском писателе» А. Митрофанове, я обязательно прочту статью о нем в подаренном мне сборнике. Я ведь тоже отчасти «незамеченный».
На кафедре встретил и Андрея Василевского – он подарил мне, как всегда, «Новый мир», на этот раз девятый номер.
Вечером через Интернет получил два письма, одно от Марка, другое от Анатолия Ливри. Марк сражается со своими, вернее, моими оппонентами, Анатолий довольно спокойно пишет о моих книгах и называет Марка «филадельфийцем».
Видимо, в свое время Анатолию крепко досталось от своих отечественных американцев. Собственно об этом, как и в прежние разы, он и пишет довольно подробно. Но, мне кажется, называя этих господ славистов филологами, и он, и «ихняя»
