Еще до того, как я оставил Леню Колпакова разговаривать с Ириной Константиновной о какой-то платной рекламной акции в газете, я поговорил с ней, не возьмется ли издательство опубликовать мой новый роман? Ирина Константиновна гордо ответила мне, что сможет это сделать только за счет автора. Я порадовался такой тороватости. О встрече с директором нынешней «Молодой гвардии» я уже не говорю, он всегда мне казался героем какого-то произведения Салтыкова-Щедрина. Теперь мне ничего не остается, как организовывать «Маркизу Кюстину» коммерческий успех.
Вот так мы с Леней бродили, пока откуда-то из павильона навстречу нам не выскочил со свитой Сергей Вадимович Степашин. Ну, просто нос к носу столкнулись. Он сразу меня узнал, обнял, а мне он всегда приятен. Тут же в образовавшемся заторе он спросил, преподаю ли я, я ответил, что по-прежнему руковожу кафедрой, он сказал, чтобы я звонил, приходил попить чайку и поболтать.
Леня потом буквально катался: «Ну, Сергей Николаевич, какой пиар!» Степашин шел со свитой, состоящей из «книжных» начальников.
На выставке, в каком-то восточном шалманчике и закусили. Это мы делаем почти каждый раз. Было славно: и шашлык хорош, и лаваш, и зелень. Правда, даже по московским меркам, дороговато. Я горд, что Москва держит звание самого дорого города мира. Скоро у нее будет и звание города с самым сложным трафиком в мире. Еще только второе сентября, не все вернулись из отпусков, многие из-за поднимающихся цен на бензин и кризиса перестали ездить, а проехать из-за пробок почти невозможно. Полтора часа ехали от ВДНХ до Китай-города.
Вечером звонил откуда-то с юга Юра Поляков. Ему далеко не безразлично, кто станет во главе МСПС после смерти С. В. Михалкова. А на этот счет ходят слухи занятные. Вроде бы Володя Бояринов по-хозяйски расхаживает и, считая голоса членов исполкома, полагает, что место председателя уже у него. Я полагаю, что уже зашевелился и старый крокодил Ф. Ф. Кузнецов. В этой ситуации куда более приемлемым для всех был бы В. Н. Ганичев, к которому я в последнее время подобрел. Да и вообще на основе «дома Ростовых» хорошо бы объединить все пять московских союзов писателей, а не устраивать из собственности кормушку для дюжины писателей третьего сорта. Мелькнула мысль о Жене Сидорове как главе МСПС.
Утром же прочел очень занятный материал о поездке в Дагестан Максима. И теперь сижу, жду телевизионщиков, которые ангажировали меня рассказать что-то – о чем я догадываюсь – о Евтушенко. План дня такой: телевидение, потом заехать в банк, потому что обещал дать денег взаймы на работе, а потом в три часа у нас в институте должно состояться годовое собрание, где ректор будет рассказывать об условиях распределения гранта Минкульта.
Я полагал, что телевизионщиков заинтересует только эпизод с выдачей Евг. Александровичу диплома, но все оказалось не совсем так. Приехала сравнительно молодая пара, редактор или автор сценария Лариса и оператор Олег. У Ларисы оказалось довольно большое досье из того, что когда-либо я говорил о Е. А. Все, по ее словам, было из Интернета. Опираясь на мои высказывания, Лариса довольно ловко вкручивала мне вопросы. Здесь было и о его энергетике, и о дипломе, и о женщинах, которые что-то значили в его жизни. Я назвал двух: Ахмадулину, как духовно образующий центр, и последнюю жену Машу, принесшую в жизнь поэта русское умиротворение. Говорил еще и о чувстве некоторой зависти, которую его сверстники испытывали к нему. Оказалось, что я помню многие этапы жизни Евтушенко. Мой разговор имел еще ту особенность, что в известной мере я подобрел к нему, и что-то после нашей встречи 6 августа во мне к нему изменилось.
