Впервые у меня возник некоторый конфликт с семинаром. Виноват в ней, наверное, я сам, потому что не объявил условий игры. Дело в том, что Ю. С. Апенченко отказался еще весною поставить аттестацию Е. Я. Астафьевой, своей студентке. Девочка не очень здоровая, с аллергией, мало к нему ходила, болела. Она внучка М. О. Чудаковой. Я посмотрел ее текст и, зная, что я и зайца научу писать, взял к себе. По традиции, когда я беру к себе кого-то из новеньких, я новенького обсуждаю на семинаре. Очерки Жени при первом чтении мне показались довольно удачными. Но в них были и описки, и другие мелочи, на которые я сам редко обращаю внимание. Но имелось интересное зерно: рассказ о семье самой Жени, в судьбе которой намешано много кровей, были и записи устных рассказов бабки, самой Мариэтты Омаровны. Вера Матвеева, уж привыкшая быть звездой разгромной критики, произнесла большую, как оппонент, речь. Дима Иванов, тоже оппонент, сославшись, что заболел, не стал выступать. Я попытался Астафьеву защитить, но у меня это не вполне получилось. Саша Нелюба, большая, как и все, кто не вполне свободно владеет пером, грамотейка, видя, как я защищаю Женю, – но это мой принцип защищать от толпы слабого студента, – мне надерзила. Дескать, я в ее глазах теряю свой авторитет. Вот так, С. Н.! Требуя «работы» и «художественности», наши девочки теряют главное – смысл. К сожалению, ревнители художественности никогда не станут писателями.
К семи часам поехал на заседание клуба Н. И. Рыжкова. На этот раз – в Московской консерватории. А. С. Соколов, покинув министерское кресло, опять занял пост ректора. Такое положение дает ему стереоскопический обзор.
Тема была заявлена так: «Проблема профессионального музыкального образования в свете общеобразовательной реформы». А. С. просто расцвел после того, как перестал быть министром, как мне показалось, даже помолодел. Большое впечатление произвела Консерватория. Здесь я впервые. Эдакая тьма народу и хозяйство, которое можно сравнить, пожалуй, только с университетом. Тема мне была знакома по коллегиям министерства. А. С. выбирал то, что ему лучше известно. И тем не менее в его докладе было много, мне ранее не знакомого. Московская консерватория была открыта на шесть лет позже Петербургской. Если в северной столице профессура – сплошь иностранная: поляки, немцы, то в Московской профессура – русские. Совсем недаром, только окончив консерваторию, Чайковский стал профессором именно в Москве. Обе эти старейшие консерватории, в отличие от иных высших музыкальных заведений, никогда не создавали филиалов. Отсюда и высочайшая ценность дипломов. Дипломы подразумевают высочайшее качество.
О наших трех степенях в музыкальном образовании. Центральная музыкальная школа при Консерватории. Вся система музыкальных школ по стране. О русской школе. Приблизительно такую же систему создал в Лондоне выходец из России Иегуди Менухин. Теперь мы с помощью новшеств пытаемся эту систему разрушить. Кстати, именно в Лондоне, в Королевской Академии изобрели так называемое интегрированное образование. Вот оно-то прекрасно обходит трудности болонских доктрин.
Наши консерватории повторяют структуру университетов – здесь учатся музыканты и певцы всех основных специальностей. Отсюда – взаимовлияния в процессе обучения. За границей композиторов и музыковедов готовят в обычных университетах.
Среди прочего. А. С. не только накормил всех замечательным ужином, но и показал Рахманиновский зал, в котором я никогда не был.
