Нога, когда вернулся в институт, все же сильно болела, времени до начала спектакля оставалось мало, и я изменил первоначальному плану: поехал на машине. Поставил почти напротив театра на Малой Бронной, и уж оттуда поковылял. Возле театра им. Маяковского, как и обычно, в этот день играл духовой оркестр. Мне каждый раз нравится, с каким энтузиазмом Сергей Арцибашев празднует свой день рождения. И оркестр, и созывает гостей, и тут же подарок от именинника гостям – каждый раз новый спектакль.
На этот раз это был «Пастух», спектакль, сделанный по пьесе Андрея Максимова еще в 1998 году в «Театре на Покровке». Всего два действующих лица – Ленин и некто Она: и Инесса Арманд, и Крупская, и гимназистка в Симбирске. Переставляльщики мебели названы в пьесе «грузинскими товарищами». Максимов на моей памяти уже расправился с де Садом. Теперь вот Ленин и до смерти, наверное, хочется походить в сапогах И. В. Сталина. Арцибашев играет, как, впрочем, почти всегда, с невероятной страстностью. Образ он здесь лепит редчайший. Но это свидетельствует и о некоторой всеядности актерской профессии. Вполне понятен Максимов с его антисоветизмом, который, по замечательному соображению Вл. Меньшова, почти всегда есть синоним русофобии. Я почему-то вижу этого телеведущего в детском пионерском галстуке, потом с комсомольским значком на груди. Что он быстро выстроился и перестроился, вполне понятно, но все же он ведь что-то отвечал на уроке истории в школе и писал школьные сочинения с цитатами и упоминанием. Пьеса-фарс, в которой Ленин – только скрытый честолюбец и садист! Пастух всего человечества.
Максимов, по моде времени и литературы, все ищет душу. Наблюдая за движениями этого честолюбивого литератора, рвущегося в русскую элиту, я давно уже заметил: для него всегда нужно что-то размять и растерзать. Сад ли это, Ленин ли. На собственном масле у этого персонажа мельница не крутится. Сам же Арцибашев – из редкой породы волшебников.
На капустник и пирование не остался, доковылял до машины, которую, к удивлению, нашел на своем месте.
Еще один вывод из визита в мэрию. Возможно, московская политика могла быть, в первую очередь это касается пенсионеров, и менее социально направлена, если бы в аппарате не были собраны социально заостренные люди. Сам Новиков – человек, безусловно, ясный и приобщенный к большой культуре, рассказал интересный момент, связанный со знаменитым эпизодом, когда Марк Анатольевич Захаров сжег свой партбилет в пепельнице. Кто уж завел об этом разговор, не помню. Оказалось, что партийный билет, по определению, ни сжечь, ни намочить, чтобы размыть текст, просто нельзя. Он сделан из особой бумаги, которая при горении сначала должна плавиться. Наверное, разговор возник из моих впечатлений от вчерашнего спектакля С. Арцибашева. Тут же было приведено и занятное пояснение директора «Ленкома», защищавшего своего принципала: «Ну, надо было как-то выделиться, отметиться, поставить точку». Какая жалость, что я этого не знал, когда в самом начале перестройки, почти сразу же или, по крайней мере, вскоре после этого демократического аутодафе, встретился с Марком Анатольевичем в особняке МИДа на каком-то приеме. Мы ели казенные деликатесы прямо за столом друг напротив друга. Вот бы здесь спросить о плавкости или горючести бумаги!
