Дневник. 2009 год. полностью

8 апреля, среда. Выехал из дома около двенадцати, в надежде что-то на работе сделать до трех часов, когда начнется защита диссертации. Естественно, закружился в разговорах и ничего не сделал. Диссертаций было две: одну защищала наша старая аспирантка по народному эпосу Хакасии. Сразу вспомнил, как я был там на каком-то золотодобывающем прииске и какое впечатление произвел на меня директор. Тогда же у меня возникла ассоциация с князем Салиной из «Леопарда». Ну, да ладно, зачем травить себя былым. А ведь оно все исчезнет вместе со мною, т. е. весь мой мир. Вторая диссертация была для нас знаковая.

Автореферат Алексея Юрьевича Минералова был почти безукоризнен. Это крупный парень, которого я помню во время единственного визита за город к Ю. И. Минералову, еще мальчиком. Теперь он, несмотря на очень еще юные годы, раздался, в полтора раза шире меня, в каком-то рыжем пиджаке. Уверенный в себе молодой человек. Правда, кажется, не понял первого же простенького вопроса, заданного ему после сделанного доклада. Главное – не ответить на вопрос, а поблагодарить.

Совет тоже не дремал, я делал как-то замечания по первой диссертации и не согласился с содержательным тезисом по второй – мальчик конструировал психологию написания Чеховым «Сахалина» и что-то подобное фантазировал по поводу Дорошевича, литературу которого я неплохо знал с юности.

Через аудиторию, где заседал совет, в зал, где обычно собираются послезащитные банкетцы, носили клубнику. Надо быть, подумал я, добрее, в возрасте младшего Минералова я был еще глупее.

В качестве штриха. Еще до начала заседания я был уверен и об этом даже сказал вслух, что БНТ на защите не будет. На всякий случай, ибо, как уже было сказано, что при Есине подобная родственная защита состояться бы не могла. И так оно и оказалось, специализированный Ученый совет вел Скворцов, хитрец Гусев, сказавши, что идет на пленум, тоже благополучно со второй защиты отбыл. Я прекрасно помню его страсть не голосовать ни «за», ни «против». Его любимое состояние – «не участвовать».

В этот же день через Олега Борушко я был зван в Английское посольство. Был Леня Колпаков, мне рассказывали, что в очередном фильме, который Борушко, наложивший лапу на все русско-британские связи, показал в посольстве, Леня видел моего Павлика Лукьянова, теперь уже «короля поэтов». Так вот в посольство не поехал, а отправился на клуб, где сегодня выступала Татьяна Борисовна Дмитриева директор института Сербского и бывший министр здравоохранения в том же кабинете, в котором состоял и Женя Сидоров. Потом уже мне рассказали, что с министерской должности ее сняли, потому что очень уж она протестовала против наркотиков, которые в то время почти свободно поступали в страну. Ее выступление– женщина редкого женского обаяния и ума – я довольно подробно записал.

9 апреля, четверг. Если говорить о сегодняшнем дне, то он был трагический – мою машину опять поставили на штрафстоянку. Вставать пришлось рано, но я встал, что-то поел, вовремя сел в машину, и минут без двадцати десять уже был на Комсомольском, 13, в Союзе писателей РФ. Поставил машину, как всегда, напротив здания, место было. Ни ворот поблизости, ни троллейбусной остановки. Но оказывается, как раз сегодня или вчера повесили новенький знак, запрещающий стоянку. Он не должен там быть, потому что, повторяю, ничего поблизости, что обусловило бы появление этого знака, не было. Только потом догадался, что поставлен он не для того, чтобы не ставили машины писатели, а потому что сегодня пленум и ожидается, что прибудет кто-то из начальства. Выхожу я, после того как прослушал доклад, и своей машины не вижу. Украли! Я уже мысленно с ней простился, потому что и подумать не смог, что с этого места машину могли куда-то забрать. Оказывается, приезжал наряд, ибо кто-то из мелкого начальства в ранге думских комитетов приезжал приветствовать писателей.

О докладе В. Н. Ганичева не говорю, он сделан был даже ловко, но по комсомольским законам 70-х годов. Было о международных связях СП, о христианской религии, которая в сознании писателей заменила религию партийную, о провинциальных писательских организациях, о русском языке, о правительстве, о телевидении, о доме 13 по Комсомольскому проспекту. Правда, в докладе не говорили о черном нале при аренде, о котором писатели попискивают, и не говорили про литературу и о литературе.