Судя по его словам, произведения, о которых он рассказывает, часто бывали созданными не самими художниками. Это лишь «проекты». Основные творцы – нанятые рабочие, которые действовали по указаниям. Двое других ребят у студийного микрофона, – обоих зовут, кстати, Кириллами, – начали говорить о том беспорядке, который либеральный искусствовед оставил после своего ухода с поста в Третьяковке. Андрей Ерофеев очень ловко старается заткнуть им их робкие рты. Ксения Ларина, которая ведет передачу, естественно, все и про все искусство знает, поэтому как может Ерофееву подыгрывает. Он ратует за бесконтрольность в покупках, за отделение от основной галереи «современных отделов».
В передаче отчаянно раздражала подвякивающая Ксения Ларина. Удивительно неестественно и противновато. В конце передачи кто-то из слушателей прислал эсэмэску, смысл которой была почти буквально такой: «Вы позор Третьяковки, а ваш брат Виктор Ерофеев позор телевидения».
Разговаривал с Игорем Львовичем из «Дрофы» по поводу книжки Лауры Зенгиевой «Чаша радости». Это смесь юношеских вздохов и искусствоведческих раздумий. По жанру – это какие-то медитации.
Уехал на дачу только в шесть часов. Виктор с Леной и Викой там уже со вчерашнего вечера.
Радио в машине включено. О последних выборах ректора МГУ, которые по закону он, кажется, не имел права проводить. Но пошли письма «заинтересованных лиц» и подхалимов и пр. и пр. Закон гибок, как ива. Поговорили о гигантском доме, который строится возле станции метро.
Меня все время это новое строительство раздражало: когда идешь к метро, был виден шпиль университета. Я всегда думал: почему при таком дефиците на землю в центре эти огромные пространства не застраиваются? Оказывается, все это земли университета, и я подумал, как это было верно – предусматривать будущее расширение, новые здания, факультеты. Но теперь университет эти земли продал. Теперь жена Лужкова Елена Батурина строит на этой земле новый жилой дом.
Здесь же в передаче было также сказано, что антисемитизм, который на протяжении многих веков существует в мире, следствие именно этой религиозной коллизии. Боюсь, что это не совсем так. Просто опытным путем накопилось некоторое недоверие к отдельным представителям этого народа. Сейчас я пишу о русских олигархах, все это воспитанники советского времени, трое из четырех, о которых я уже написал, получили хорошее образование, но все это образование предали и вцепились в деньги, в обман такого глобального масштаба, что в современных условиях его можно назвать только бизнесом.
Вечером, когда приехал в Москву, обнаружил в почтовом ящике подарок от Ашота – несколько очередных газетных вырезок. Во-первых, из «Коммерсанта» с коротким списком премии «Нацбест» я узнаю, что в него попал мой ученик Сережа Самсонов. Здесь есть какой-то счет. Лиза Бергер, которая написала статью, говорит обо всех «выдвиженцах»: Герман Садулаев с романом «Таблетка», за который автор получает десять баллов, и четыре романа с шестью баллами: «Степные боги» Андрея Геласимова, «Тайная жизнь петербургских памятников» Сергея Носова, «Нефтяная Венера» Александра Снегирева и «Аномалия Камлева» Сергея Самсонова. Это мой ученик, и это почти все новые деятели нашей литературы. Закрывает список с семью баллами счета Илья Бояшев. А не попросить ли мне моих студентов всех их перечитать? Дальше Лиза Бергер сокрушается, что за заявленную организаторами массовость – литература для всех, литература не «толстых журналов», приходится платить. Жертвами, дескать, этой массовости стали Леонид Юзефович, Борис Минаев и «даже вполне массовый Андрей Рубанов». Они все были номинированы в длинном списке! Я рад за Сережу, которого я, сознавая его бесспорный талант, напечатал с романом еще в нашем институтском «Вестнике». Неужели пробьется?
Другие вырезки были менее для меня актуальны: судится Хуциев с Михалковым, художники борются за новое здание Третьяковки возле Крымского моста, как же они это здание раньше ругали, а теперь вот пригодилось. Во Владивостоке рейдерским захватом попытались взять Госуниверситет экономики. Экономика, как и ожидалось, волшебным образом не поднимается.
