Доплелся до Литинститута, успел переговорить с Н. В., как надо было ехать сначала на Пушечную к книголюбам, договориться об открытии в Ярославле съезда экслибрисистов, а потом на экспертный совет по премиям Москвы. Здесь все проходило не совсем так, как мне виделось. Пожалуй, впервые за последнее время были явные лидеры и в литературе, и в искусствоведении. Инна Кабыш, очень неплохая поэтесса, а книга Олега Кривцуна – явление уникальное. Было плохо, т. е. почти без конкурса, театр, будто его в Москве и нет, но вот в номинации «искусствознание» четыре фамилии. Через комиссию пробить Кривцуна мне не удалось. Я его прочел, а в газете у Полякова была рецензия, следовательно, он тоже знает. Все наши театралы заговорили о том, какой замечательный человек Яблонская. О Солюнисе, который еще вчера был прекрасен, уже и забыли. Книжка Яблонской очень неплохая, но ведь выбираем из лучшего. При голосовании наша комиссия, которая почти вся состоит из людей театра, выбрала все же представителя своего цеха. Вдобавок ко всему еще и отсутствующая Вера Максимова приказала присовокупить свой голос. Занятно, что книгу никто не читал, а она, в общем-то, лишь интересный сборник материалов. Злой был как черт, не потому что получилось не «по-моему», а потому что получилось несправедливо, все свелось к своим цеховым интересам, и все остались довольно. Такая же коллизия возникла и при голосовании заслуг Олега Пивоварова – все у него печатаются, да и мужик он неплохой, но журнал, который раньше освещал театральную жизнь всей России, теперь делает, в лучшем случае заказные номера и освещает театральную жизнь Москвы. Когда комиссия закончилась, кто-то принес потрясающую новость: сняли ректора ГИТИСа Хмельницкую. Не за воровство же, как уже сняли целую плеяду ректоров. А в общем, не очень верится.
Днем, практически как поднялся, занимался часа три бумагами В. С., собирал и раскладывал по файлам ее газетные статьи последних лет. Надо обязательно сделать ее полную библиографию. Пока перебирал эти статьи, я думал, что эта библиография практически история советского кино за тридцать, даже почти сорок лет. Постепенно вырисовывается та книга, которую я сделаю в память о В. С.
Ближе к обеду еще раз прочел дипломную работу Сони Луганской, она приехала после экзаменов по стилистике, и мы с ней разобрали замечания. Экзамены она сдавала у Папаяна, с которым по ее словам она вошла в некоторые трения, когда он дал для анализа предвыборную речь С. П. Толкачева. Я, кстати, прочел этот кусочек, меня удивило, что опытный Папаян не понял жанра именно предвыборной речи с ее нагнетаниями, через которые проблескивали подтексты. Из других новостей для меня есть одна печальная: окончательно ушел из института вытравленный нашими же деканатскими силами Виктор Андреевич Тычинин. И Соня призналась, что без него в физкультурном мире института стало холоднее. Соня также сказала, что у студентов уже устоялось прозвище для нашего ректора – Дедушка. Что-то не верится.
Был вечером в гостях сосед Анатолий, принес мне тарелку с макаронами и рыбой – очень вкусно, поговорили о жизни. В одиннадцать сел смотреть конкурс песни Евровидения.
Чуть ли не забыл. Утром еще читал сборник Адольфа Дегтяря «Чеченский дневник». Очень простые, даже незамысловатые стихи, но над некоторыми я плакал. Вещь, конечно, значительная, но, как и все, что мимо тусовки, пройдет незамеченной.
