Дневник. 2010 год полностью

В этот раз я прочитал Дневник слово за словом, да и не один раз, и это тем более оставило впечатление значимости и важности Вашей миссии в литературе. Бога ради, перестаньте гнобить и пенять на себя за целиком надуманную Вами же идею скуки, однообразия, мелкотемья и всякой прочей невостребованности, как результат «перехода на другую работу», сползания на иную страту жизни. Марк уполномочен опровергнуть этот несусвет. Во-первых, мы с Вами отлично это знаем, повторим сказанное в прошлой книжке (Евтушенко): «Людей неинтересных в мире нет, их судьбы, как истории планет…», да и старик Маршак дельное говорил: «мы знаем - время растяжимо,\ оно зависит от того,\ какого рода содержимым\ вы заполняете его». Ваше время так растянуто повседневной активностью творческой и прочей, что оно того и гляди расщепится и выпрыгнет из самого себя.

Позвольте поделиться с Вами моими идеями на тему «мелкотемья». В связи с чем вспомню, для примера, судью Пашкевич, которая описана как красивая дама «с пышной копной рыжих волос».

В письме от 27 декабря 2009 г. я рассказывал Вам об интересной судьбе Валентины Алексеевны Синкевич, и как нам удалось, случайно, по Интернету и мемуарам А.А. Игнатьева, найти сведения о ее деде Петре Матковском. Такое же вполне может случиться и с внуками-правнуками судьи Пашкевич, когда в поисках сведений о ней они обратятся к дневникам, где Вами описана довольно-таки живая дама «в законе». Или когда через полсотни лет один из студиозов прорвется в крупные писатели и скупые или щедрые сведения о нем из летописи времени будут на вес золота, а не древесной пыли.

Обширнейшая тематика Ваших описаний: неугасимая память о Вале - годовщина ухода из жизни: «…потом до трех часов, до первых гостей занимались столом, Витя сбегал в кулинарию за холодцом… В.С. признавала лишь праздничный стол, где был холодец…»; разбор полетов семинаристов, театральные рецензии, семейные обязанности в отношении родных, близких (горечь и боль от ухода брата Анатолия), бытовое обустройство дач (чего стоит рассказ о канализационном стояке на даче С.П.!); сцены съездов, непрекращающихся скандалов в Литфонде, судов и юбилейных мероприятий (особенно непревзойденно, классично описание в августовском куске юбилея Б.С. Есенькина на королевской яхте, с Кондратовым и вашим издательским сводничеством, Евтушенко с замечательным тостом, сальными «гариками» Вишневского, гурманским блеском нового времени. Трогает такт, с которым рассказано о трагедии семьи Мальгиных. Метко и правдиво сравнение постановки системы здравоохранения России и Германии… Череда тем и наблюдений нескончаема, поэтому остановлюсь.

Обилие вводных слов, междометий, наречий и других словесных разговорных красок, сама пластичность лексики необыкновенно оживляют Дневник, ароматизируют и интимизируют его, создают атмосферу партнерства в беседе автора и его читателя.

А сколько замечательно едкой иронии: «Я поговорил с ней (Толмачевой), не возьмется ли издательство опубликовать мой новый роман. Ирина Константиновна гордо ответила, что сможет это сделать только за счет автора. Я порадовался такой тороватости». Блеск.

Или вот: «Под вечер скоростным чтением я одолел еще одну книгу. Это «Любовь фрау Клейст» Ирины Муравьевой. На обложке, кроме сразу же смутившего меня заявления «Высокая проза», еще два авторитетных мнения: Миша Шишкин и Александр Кабаков. Кабаков пишет: «Ирина Муравьева - самый, по моему, интересный русский зарубежный прозаик новейшего времени. Безупречная память, тонкий слух, высокопрофессиональная наблюдательность и дар сострадания - что еще нужно хорошему писателю? Всем этим обладает Муравьева. Бог ей в помощь». Не очень представляю, чтобы, скажем, Тургенев написал что-либо подобное о Льве Толстом».

От себя добавлю: жаль, что Кабаков не добавил к словам «о самом интересном прозаике» - из живущих в Бостоне. Его, конечно, извиняет вводное слово, по-моему , оно делает Кабакова неуязвимым для критики, т.к. о вкусах не спорят. А по мне , из зарубежных литераторов самая все же талантливая - Дина Рубина. Появился еще интереснейший писатель, советую обратить внимание, не пожалеете, - Леонид Левинзон. Его рассказы опубликованы в «Октябре» N2, 2010.

А как великолепно Вы смогли помочь Николаю Чевычелову, своим гроссмейстерским текстом его характеристики! С таким послужным списком сам господь Бог пригласил бы Николая в свой поднебесный балет.

Понятна и ценима мной верность своим убеждениям. Это качество Вы отмечаете у Т.В. Дорониной, и они - доминанта и Вашей жизни и Дневников. И пусть во многом я придерживаюсь иных взглядов на мироустройство, но единство наших противоположностей - это ли не закон Гегеля в действии, и как хорошо, что мы его можем подтвердить и доказать. Разницу и упорство в отстаивании своих позиций отмечает Чудакова, она подметила эту особенность ваших отношений. Точно схвачено.