Дневник. 2010 год полностью

Жена саратовского Татьяна Ипатова - 2 млн. 969 тыс. рублей

Жена знаменитого Дарькина (Приморье) актриса Лариса Белоброва 540,58 млн. Она занимается, кроме работы в театре, еще и ценными бумагами и вкладывает деньги в банки.

Жена губернатора Ростовской области заработала в 2009 году 174 млн.

Жена губернатора Красноярского края - 13,8 млн., а Тверской области - 121 млн. 284 тыс.

Все эти дамы также владеют разнообразной собственностью, о которой я не пишу, но газета пишет. Воистину у кого суп жидок, а у кого жемчуг мелок. Но во всем этом есть глубокий смысл - видна политика нашего замечательного государства и, в частности, нашего заботливого президента в области женского равноправия и строительства семьи.

Вся банда, включая Сашу по прозвищу Колпаччи, друга Володи и Маши, прибыла на дачу около девяти вечера. В течение недели они клали дорожки из плитки на участке у С.П. Завтра будут класть линолеум у меня на кухне. Но сегодня дело осложняется Днем пограничника. Володя у нас проходил службу в погранвойсках и этот день да, наверное, и следующий отмечает свято и традиционно.

К тому времени, когда после одиннадцати началась передача Александра Гордона «Закрытый показ», все были уже крепко навеселе. Я, кажется, выглядел на экране пристойно. Перепалку Рейна и Веры Черномордик, к счастью, вырезали. Вырезали заодно и мой рассказ, как я читал Бродского на даче, и о первой диссертации по Бродскому в нашем институте.

29 мая, суббота.Дворня, как шутит моя соседка Ниночка, у вас большая. Не знаю, насколько такой образ жизни полезен и выгоден ребятам, но мне так удобно. Деньги в данном случае не имеют значения - все под рукой.

Еще до обеда ребята начали стелить линолеум в кухне и к обеду и дождю все благополучно закончили, попутно отдраив с плиты многолетний слой жира. Параллельно топили баню и праздновали День пограничника. Баня были готова к пяти, а в девять сели ужинать, продолжая, естественно, праздновать боевой дух и готовность еще на границе отразить любую агрессию. Телевизор работал плоховато, но все же смотрели, пока меня не сморил сон, передачу с конкурса «Евровидение». За нашего Петра Налича никто не болел, потому что еще во время отборочного тура у всех были другие фавориты. Мне, в частности, очень нравился какой-то парень из Ленинграда, певший контртенором. Мне кажется, он наверняка бы теперь победил. Песни, на мой взгляд, были неважные и с невкусным гарниром - дряблая подтанцовка, невыразительные декорации, фейерверки не к месту. В этом смысле Дима Билан, победивший в позапрошлом году, выявил плохую тенденцию, пригласив фигуриста Плющенко, - не сам по себе голосишь, виляя задом, а выдаешь некий сборный синтетический жанр. В общем, недосмотрев эту чушь, пошел спать.

30 мая, воскресенье. Не досмотрел, оказывается, не только я один. Встретившийся на рассвете во дворе с белыми глазами Володя, бредший, когда я уже встал, в туалет, спросил: кто победил? И отправился досыпать. Досмотрел мой сосед Володя Шимитовский. «Массивнокормый Налич занял только одиннадцатое место». Володя Шимитовский также сказал, что «все это ему напомнило бал орангутангов».

Вечером ходил вместе с Леной в «Новую оперу». Там открывался фестиваль памяти Ирины Архиповой. Играли, вернее, пели «Реквием» Верди. Я помню этот «Реквием» по исполнению с солистами, хором и оркестром Ла Скала, когда первый раз миланский театр приезжал в Москву. Я тогда не вполне понимал, что поют, и почти не мог воспринимать замечательные хоры. На этот раз многое прояснилось и, конечно, поражало мощью интерпретации. Но с годами я стал понимать, что по сути отличает этот реквием от моцартовского. У Верди многое в музыке выстроено по закону театра и многое рассчитано именно на театральный эффект. И все же само по себе почти два часа находиться, жить, дышать в этой атмосфере, когда невольно задумываешься о Боге и смерти, очень много значит для человека. Но и пели прекрасно. Я уже не говорю о замечательном хоре «Новой оперы». Пели Ольга Кондина, Ольга Бородина, Олег Кулько и Ильдар Абдразаков. Не могу сказать, кто лучше, но, по крайней мере, Абдразаков пел не хуже, чем Хворостовский.

Трогает за душу, конечно, верность памяти Ирины Константиновны Владислава Пьявко.