Опять ничего не читаю, вечером все-таки не уехал на дачу. Слушал последние известия. Снова говорили о Плетневе, о суде над братом Вити Ерофеева. Перед зданием суда наши верующие устроили целую демонстрацию. Хорошо, что хоть не показали этих отвратительных картин. Например, к фигуре Христа присобачили голову Микки-Мауса. И все еще уверяют, что это новое искусство! Суд все же три года поселения, как просил прокурор, носителям нового искусства не назначил, а присудил штрафы. Одному, кажется, в 200 тысяч рублей, а другому - в 150 тысяч. Все недовольны. Отец Вигилянский, видимо после церковных разборок, а у них там все жестко, сменил свою эстетическую ориентацию.
13 июля, вторник. Ничего не поделаешь, стоит такая жара, что пришлось-таки убираться из города на дачу. В среду уже надо возвращаться, потому что в четыре часа у меня консультация. По дороге заехал в Обнинск и заказал большое пластмассовое окно на террасу, вернее в зимнюю кухню. Очень радуюсь. Наконец-то хватило у меня на это смелости! Это все проклятое время и мое одиночество. Время заставило меня трагически думать о будущем, как и миллионы наших сограждан. Между помидорами, салатом и сбором красной смородины все же немножко посидел над рукописью о Вале и прочел две работы заочников. Уже видно, что много будет повторов. Ребята не уверены в себе, подают сразу на несколько специальностей, и на очное, и на заочное отделения. Закон это теперь разрешает. Министерство - вот главный враг нашего института.
Вечером объявили об уходе с поста президента Башкортостана Муртазы Рахмонова. В принципе, он уж отбыл чуть ли не четыре срока. Сразу же намекнули, что у Муртазы возник конфликт с властью, показали момент, когда он перебил Путина во время какого-то совещания. Сказали, что вроде бы Башкирия под руководством Рахмонова пыталась стать чем-то наподобие арабского эмирата. Шла будто бы даже речь о введении собственного гражданства. Не забыли сообщить, что башкирская нефть оказалась в руках правящего рахмоновского клана. Упомянули и сына башкирского президента, большого специалиста по нефти, пытавшегося якобы сместить в форме заговора спикера местного парламента. Удивительную осведомленность и принципиальность проявляет наше телевидение, когда надо плюнуть в уже поверженного льва!
14 июля, среда. Встал в пять, чтобы не ехать по жаре, и довольно быстро, за час сорок пять, долетел до дома. Надо отдать должное: за тридцать лет, что я езжу по Киевскому шоссе, оно сильно изменилось. По крайней мере, до правительственной части Внуковского аэродрома и дальше, до аэродрома частной авиации, с которого я летал в Белгород, даже до самой Апрелевки, где, наверное, заканчивается зона престижных дач, идет шесть роскошных полос. А еще дальше федеральная трасса, как и раньше, ползет двухполосником. Меняться что-нибудь, конечно, будет и здесь, потому что на границе с Калужской областью и под самой Калугой выросли зарубежные заводы.
Вышла «Литературка» с моим двухколонником о книге Туркова. А.М. мне пока не звонил, может быть, уехал из Москвы, а возможно, что статья моя ему не показалась. Газету всю еще не посмотрел, но обратил внимание на материал, связанный со скандалом вокруг Плетнева. Смысл статьи заключается в ее заголовке «Дирижера заказывали?». Здесь речь идет об эйфории, с которой средства массовой информации трепали одно из самых громких русских имен.
Прочел про запас еще несколько работ заочников. Жду С.П., спешащего мне на помощь, - я договорился с ректором, что С.П. возьмет половину семинара, а вторую половину позже я кому-нибудь передам. Уже в три часа был в институте. Посмотрел ведомости абитуриентов, и вот что получается. Крепкие ребята, не колеблясь, сразу же определяют свой путь: проза, поэзия, критика. А самые слабые, с минимальными оценками по творческой работе, пытаются проскочить хоть где-нибудь и, кстати, везде получают немного. У преподавателей тоже есть свое чутье. Кстати, подсчитал, подписывая ведомости и экзаменационные листы, что свою подпись пришлось мне поставить 384 раза. Рука заболела.
Ощущение, что жизнь еще не заканчивается. В институте что-то раскапывают под стеной.
15 июля, четверг. В четыре вел, как обычно, консультацию по этюду. Ничего нового, разве что ребят на этот раз чуть больше. Жара, духота, окна открыты, снизу гул машин. Температура за тридцать. Целый день радио предупреждает, что у сердечников и астматиков могут быть проблемы со здоровьем. Но ощущение после консультации осталось хорошее. Каждый год это первый контакт с очередным набором студентов. Я всегда с опаской вглядываюсь в их лица. Ничего нового не было, зачитал список прошлого года, постарался объяснить задачу, то есть что такое этюд. Кстати, недавно узнал, что этим термином, определяющим специфический вид письменного экзамена, теперь вовсю пользуется и ВГИК. Впрочем, я привык к растаскиванию принципов, идей, приемов. Уже где-то в шестом часу поехал домой.
