Все, что касается самой смены прав, оказалось какой-то сказкой. Вся операция заняла у меня меньше часа. Что-то из того недовольства в обществе, которое так очевидно, значит, действует. Но вот какое? Тем не менее, соображение пришло мне в голову. Наверное, эта мысль появилась у меня возле самого межрайонного этого учреждения, когда на служебной стоянке я увидел массу припаркованных дорогих машин. А стоит ли так уж сильно страдать за этот несчастный класс наших милиционеров? Надо ли говорить о необходимости поднять всем им зарплаты, и тогда, дескать, такого мздоимства не будет? Я даже полагаю, что если им вообще не платить зарплаты, то они все равно не покинут своих трудных постов. Вот моя статистика. В самом начале года я вручил одному из патрульных - сейчас уже не стану рассуждать, нарушил ли я правила или нет - 5000 рублей. Позавчера, когда я выезжал на дачу, другому хранителю дороги были вручены 3000 рублей. Еще одному честному и достойному стражу за некие действия было вручено еще 3800 рублей. Итого - 11.800 за полгода! Надеюсь, правда, что вторая половина года окажется для меня, вернее для них, менее урожайной. К этим 11.800 рублей надо прибавить еще 6000, которые я же отдал вчера в смежную организацию, потому что власть не может так же просто и без особых формальностей организовать медосмотр, как она организовала смену прав. Сумма-то с одного человека значительная - 17 800 рубликов!
После ГАИ заезжал на работу, обедал, видел Стояновского, потом еще заезжал в Дом кино, отвозил книги для Дмитриева. Он опять прислал мне удивительное в своем тоне и откровенности письмо. Надо бы у него спросить, можно ли использовать его письма в дневниках?
Боже мой, как здесь заверещало «Эхо Москвы»! Как боятся оппозиционеры каких-либо энергичных действий - только через суд, через закон, только через верещание, через болтовню, через разговоры по любимому радио. Будто английская, французская и русская революции протекали с разрешения конституционных судов!
На электричке я уже не ездил лет пять, поэтому на все глядел с жадностью. Во-первых, быстро и без затруднений получил, как пенсионер, бесплатный билет по социальной карте. В вагоне, как только поезд тронулся, сразу же вспомнил Валю. Я на дачу уезжал обычно вечером в пятницу, на этом настаивала она сама, знала, как это для меня важно, хотя самой же потом приходилось добираться своим ходом. Вечером, после диализа, я встречал ее в Обнинске, она без сил буквально вываливалась на меня из вагона. В электричке она обычно не читала, а смотрела в окно.
За годы, что я в это же окно не смотрел, многое изменилось. Все станции теперь огорожены барьерами, просто так на перрон не пройдешь. Везде стоят автоматы, считывающие билет, а по поезду ходят сильные парни-контролеры. За окном пейзаж тоже поменялся. Лесные дали отступили от дороги, а к рельсам придвинулись новые магазины, развлекательные центры, расширившиеся пункты питания. Везде призывы покупать мебель, пиво и кухни. Везде летние скидки.
