Опыт давно приучил меня, что нельзя осмотреть все и сразу. Так ты не увидишь, пожалуй, вообще ничего. Нельзя сразу лезть в путеводитель, чтобы узнать, пламенеющая ли это или просто ранняя готика. Все тут же забудется. Надо идти, подчиняясь своей интуиции и желанию, и сердце всегда найдет свое. Церковь огромная, XVI век, у нас к этому времени еще не был построен Суздаль, но зато уже давно стояли обе Софии - Новгородская и Киевская. Я писал не раз, что люблю укоренять героев литературы в действительности. Я-то и пошел в эту церковь, оставил в свое время ее «в залоге», потому что еще по Булгакову, по его роману помню, что будущего Мольера крестили в церкви Сент-Эсташ. Но, оказывается, здесь же были крещены будущий кардинал Ришелье и будущая маркиза де Помпадур. Главное, оказавшись тут, идти медленно и так же медленно смотреть. Вот теперь мне окончательно ясны заслуги супер-интенданта Людовика XIV - знаменитый Кольбер был, оказывается, похоронен здесь. Роскошное многофигурное надгробье сделано для него Шарлем Лебреном.
Ужинали опять на бульваре Сен-Мишель. Опять начинали с лукового супа, от которого я просто без ума. Завтра последний день, номер, согласно правилам, надо освободить до двенадцати. Собраться и оставить вещи у портье. От интенсивной культурной программы я уже начал уставать.
Процедура закончена - в одиннадцать часов, спускаясь на нашем почти игрушечном лифте с вещами, по одному, всю поклажу снесли вниз, к портье. Теперь в гостиницу мы вернемся только чтобы встретиться с машиной, которая отвезет нас в аэропорт. В планах - утренняя прогулка на суденышке по Сене - здесь будут все те же знакомые виды, но уже с другого ракурса, а на потом запланирован поход в Музей азиатского искусства Гиме. В путеводителе музей этот помечен тремя звездочками - посетить обязательно. Собственное имя Гиме - это фамилия лионского коллекционера, собравшего действительно уникальную восточную коллекцию. Мне, побывавшему почти во всех странах этого региона - от Индии и Японии до Бирмы и Пакистана, естественно, это все интересно как почти что знатоку. Крупные произведения искусства как бы излучают из себя некую вибрирующую и ощущаемую при знакомстве с ними силу. Музей недавно отреставрирован и сам по себе вызывает определенные чувства. Как обычно, позавидовал Франции, сумевшей из своей истории и своего быта сделать источник дохода целого государства. Мы предпочли разрушить сорок сороков в Москве и воткнуть гнусный новодел везде, где только возможно. Развивая эту тему, можно говорить еще и о том, как удачно, как прибыльно соблюден во Франции баланс между религией и насущными вопросами культуры. Нотр-Дам это ведь практически открытый музей, пропускающий через себя десятки тысяч людей ежедневно. То же, что и о Нотр-Даме, можно сказать обо всех крупнейших соборах и церквях Парижа. Турист должен прекрасно понимать, что он ничего не может не посетить здесь. Он просто обязан как следует погулять с задранной головой, услышать много разных историй, которые вызовут у него желание купить не один сувенир. Нагулявшись, турист должен устать так, чтобы дать возможность хорошо заработать другой отрасли промышленности - общественному питанию.
К Лувру можно подойти со всех сторон, в Консьержери можно посетить камеру, в которую некогда была заключена королева. А мы в Свердловске снесли дом, где команда Юровского расстреляла семью последнего царя, в Москве в Кремль попасть не так уж легко, по крайней мере, когда ты идешь на балет или концерт в Большой Кремлевский дворец, то миноискатели обнюхают тебя со всех сторон. И таких сравнений я мог бы привести тысячу.
Что касается музея, то азиатское искусство бесконечно, и для того, чтобы понять его, надо потратить жизнь, так что мы только делаем вид, будто его понимаем. Становится ясно, что европейское искусство узурпировало свое первенство в искусстве мировом, а на самом деле это лишь одно из региональных направлений. Человеческая жизнь слишком мала и ничтожна, чтобы замахнуться на всеобщее знание. Смотрели молча, и каждый для себя в этот раз открывал то, чего не понимал раньше. Я тосковал, что так и не побывал в Тибете, но зато открыл здесь для себя некоторые невыразимые нюансы в китайском фарфоре эпохи Мин и кое-что вообще в самой живописи на китайских вазах, которую, конечно, раньше видел в разных местах десятки раз. Какая удивительная и грустная живопись.
Обедали в последний раз в квартале Сен-Мишель - последний луковый суп и последняя бутылка «Бордо».
